Приключения Эраста Фандорина

Так, выходит, не заарестовали Ашот Ашотыча? Порешили? Эраст Петрович сказал “Самшитовы” – это значит, супружницу тоже? Кто, грабители? А причём тут он, Сенька Скориков?

Полицейских перед лавкой не было, но на двери висела верёвка с печатью, а внутри горел свет. На улице пока было пусто, магазины ещё не открылись, а то бы обязательно народ столпился.

В дом вошли со двора, через чёрный ход. Там поджидал чиновник в синем мундире – тихий, неприметный, в очочках.

– Как вы долго, – укорил он Эраста Петровича. – Я же просил… Протелефонировал вам в полночь, а сейчас половина шестого. Я рискую.

– Извините, Сергей Никифорович. Понадобилось разыскать важного с-свидетеля.

Хоть Сеньку и назвали “важным”, но не больно ему это понравилось. Чего это “свидетель”-то?

– Рассказывайте, – попросил Эраст Петрович чиновника. – Что удалось установить при первичном осмотре?

– Пожалуйте сюда, – поманил очкастый Сергей Никифорович. Прошли в комнаты. – Здесь, в задней части лавки, у ювелира было что-то вроде конторы. Жилые покои наверху. Однако туда преступник не поднимался, всё произошло здесь. – Он заглянул в блокнот. – Врач полагает, что Самшитову Нину Акоповну, сорока девяти лет, убили первой, ударив тяжёлым предметом в висок. Тело лежало вот здесь.

На полу у двери была нарисована мелом человечья фигура, не очень похоже, а сбоку темнело пятно. Кровь, догадался Сенька и содрогнулся.

– Самшитова Ашота Ашотовича, пятидесяти двух лет, преступник связал, усадил вот в это кресло. Как видите, всюду кровь: на изголовье, на подлокотниках, на полу. Причём и венозная, и артериальная, разной пульсационной упругости… Простите, Эраст Петрович, я невнятно пересказываю, плохо владею медицинской терминологией, – смутился чиновник. – Вы мне когда ещё пеняли, чтобы подучился, да новое начальство не требовало, вот руки-то и не дошли…

– Неважно, – перебил его Эраст Петрович. – Я понял: Самшитова перед смертью пытали. Резали ножом?

– Вероятно. Или же тыкали колющим предметом.

– Глаза у трупов выколоты?

– А, вы про хитровские убийства… – Сергей Никифорович покачал головой. – Нет, глаза не выколоты, и вообще картина преступления несколько иная. Посему это расследование решено выделить в особое производство, отличное от дела о Хитровском Слепителе.

– Хитровский Слепитель? – поморщился Эраст Петрович. – Что за г-глупое название! Я думал, его употребляют только газетчики.

– Это пристав Третьего Мясницкого участка полковник Солнцев придумал. Репортёры так и ухватились, хотя, конечно, с грамматической точки зрения…

– Ладно, черт с ней, с грамматикой, – сказал Эраст Петрович, пройдясь по комнате. – Пройдём на второй этаж?

– Незачем. Совершенно очевидно, что убийца туда не поднимался.