Приключения Эраста Фандорина

Вернулась к себе, выпила чаю, повертелась перед зеркалом, чтобы полюбоваться, как искрится „чертова кожа“ в голубоватом свете лампы. А потом мой взгляд вдруг упал на томик в кожаном переплете с золотым обрезом. Я присела, раскрыла книгу на закладке, стала читать.

Это прощальный подарок Просперо. Средневековый немецкий трактат с длинным названием „Сокровенные рассуждения Анонима о пережитом в собственной жизни и услышанном от людей, заслуживающих доверия“. Позавчера, когда все молча вышли на улицу, оставив Дожа одного и никто даже не сказал ему „до свиданья“, я вернулась от дверей, тронутая его молящим взглядом, пожала ему руку и поцеловала в щеку – в память обо всем, что меж нами было.

Он понял, что означает мой поцелуй, и не попытался на него ответить или заключить меня в объятья.

– Прощайте, дитя, – грустно сказал он, обращаясь ко мне на „вы“ и тем самым словно признавая всё бывшее раз и навсегда оконченным. Вы – мой запоздалый праздник, а праздники долго не длятся. Спасибо, что согрели усталое сердце отсветом вашего милого тепла. Я приготовил вам маленький подарок – в знак благодарности.

Он взял со стола томик в порыжевшем переплете телячьей кожи и вынул из кармана листок бумаги.

– Не читайте этот трактат целиком, в нем много темного и непонятного. В вашем возрасте не стоит отягощать разум печальной мудростью. Но непременно прочтите главу „Случаи, когда любовь сильнее смерти“ – вот, я закладываю ее листком. Обратите на листок внимание, ему больше двухсот лет. Драгоценнейшая бумага шестнадцатого столетия, с водяными знаками короля Франциска I. Эта четвертушка стоит гораздо дороже, чем сама книга, хотя ей два столетия. Быть может, когда вы прочтете заложенную главу, вам захочется написать мне короткое письмо. Используйте этот листок – украшенный вашим почерком, он станет одной из драгоценнейших реликвий моей пустой и ничтожной жизни… И не думайте про меня плохо.

Я рассмотрела листок с любопытством. На свет было видно пузатую лилию и букву F. Просперо знает толк в красивых вещах. Его дар показался мне трогательным, старомодным, даже обворожительным.

Два дня я не открывала книгу – настроение не располагало к чтению трактатов. А нынче, распрощавшись с Гэндзи на целых три недели, вдруг решила посмотреть, не сообщит ли мне средневековый автор о любви что-нибудь новенькое.

Вынула закладку, отложила в сторону, стала читать. Некий ученый каноник, имя которого на обложке было обозначено одной лишь литерой W.