Эрагон

– Но прошу тебя, будь осторожна! – в отчаянии воскликнул он и вдруг, сам себя не помня, прибавил на языке древних: – Виол помнуриа илиан! Мне на счастье!

Арья смутилась, опустила голову, и густые волосы упали ей на лицо, скрыв его от Эрагона. Потом она провела ладонью по лбу и тихо сказала:

– Такова моя вирда! Я должна быть здесь. По долгам следует платить.

Эрагон лишь молча взглянул на нее и поспешил назад, к Сапфире. Муртаг с любопытством посмотрел на него:

– Что она тебе сказала?

– Ничего особенного.

Погруженные в тягостные мысли, защитники Фартхен Дура примолкли. Проходил час за часом, в кратере опять стало темно, и теперь только лампы на шестах рассеивали тьму своим красноватым светом да костры, на которых кипели котлы со смолой. Эрагон то принимался изучать хитроумное переплетение колец в своей кольчуге, то украдкой бросал взгляд на Арью. Орик упорно точил свой боевой топор, периодически изучая результаты своих трудов. Шарканье бруска по металлу раздражало Эрагона, но он продолжал молчать. Муртаг просто глядел в пространство.

Временами по лагерю пробегали гонцы, и воины каждый раз вскакивали на ноги. Но тревога оказывалась ложной. Люди и гномы устали от напряжения, часто слышались злые голоса. Самое скверное в Фартхен Дуре – это полное отсутствие ветра, воздух здесь какой-то мертвый, совершенно неподвижный. И даже немного потеплев от удушливого дыма костров, свежее все же не стал.

Наступила ночь. На поле предстоящей битвы все замерло, точно в ожидании смерти. Мышцы бойцов одеревенели от бесконечного напряжения. Эрагон бессмысленно пялился во тьму, его отяжелевшие веки закрывались сами собой. Он то и дело встряхивался, как лошадь, стараясь взбодриться.

Наконец Орик сказал:

– Поздно уже. Надо бы немного поспать. Если что, часовые нас разбудят.

Муртаг только хмыкнул в ответ, но Эрагон слишком устал, чтобы возражать. Свернувшись калачиком под боком у Сапфиры, он подложил под голову вместо подушки щит и, уже закрывая глаза, увидел, что Арья и не думает спать, а очень внимательно наблюдает за ними.

Заснул он сразу. Но сны его были тревожны и беспорядочны, полные неведомых рогатых чудовищ и прочих опасностей. И он как будто все время слышал сквозь сон чей-то глубокий голос, повторявший: «Готов ли ты?» Но ответа на этот вопрос не находил. Преследуемый видениями, Эрагон спал неспокойно и сразу же проснулся, стоило кому-то тронуть его за руку.

Битва при Фартхен Дуре

– Началось! – сказала она. Лицо ее было печально.

Эрагон увидел, что воины уже заняли свои позиции с оружием в руках. Орик размахивал своим топором, желая убедиться в свободе маневра. Арья спокойно вложила в лук стрелу.

– Несколько минут назад из тоннеля прибежал разведчик, – сообщил Эрагону Муртаг. – Ургалы на подходе.