Эра негодяев

Я взялся информировать вас, чтобы элементарно обеспечить свою старость — и на хрена мне нужны будут ваши деньги в тюрьме или в могиле?

Собеседник отечественного неудачника протестующее замахал руками.

— Согласен, согласен. Так вы говорите, эта служба, которой нет, собирается активно действовать в Югославии, Албании и Боснии?

— Думаю, шире. Думаю, что охватит близлежащие страны — во всяком случае, шестеро оперативных работников готовятся к отправке в Македонию, Грецию и Болгарию. По версии для отдела кадров и финансового отдела — возобновить связи со старой агентурой. На самом деле, думаю, для организации активного противодействия вашей маленькой победоносной войне. Вы же думаете, что она будет именно такой?

Иностранец поджал губы, давая понять собеседнику, что этот вопрос — отнюдь не его дело. Затем спросил сухо:

— А нельзя ли узнать фамилии, под которыми эти офицеры выедут за границу?

Отечественный неудачник ухмыльнулся.

— Ну, парень! Выехать-то они выедут под одними — и я знаю, под какими — а вот какие паспорта у них окажутся уже на украинской границе — не говоря уж о румынской — я даже не догадываюсь!

— Хорошо. Чтобы получить свои деньги, вы должны сообщить мне фамилии этих людей. Хотя бы первые.

— Может быть, я все же запишу? Эти русские имена…

— Нет! Доверьтесь своей памяти. Кулешов Андрей Валентинович, Токарь Евгений Петрович, Кузьмич Николай Семенович, Полежаев Максим Николаевич, Сердюк Вадим Леонидович, Гонт Александр Валерьевич.

Собеседники замолчали; нахрапистый неудачник с явным удовольствием отхлебнул пива, его визави несколько минут шевелил губами — старался запомнить столь неудобные для запоминания имена и фамилии.

— Запомнили? — человек в дешевом костюме решил поторопить своего собеседника.

— М-м-м… Да. Куда положить деньги?

— Сейчас зайдете в мужской туалет, оставите на сиденье. Я зайду за вами и возьму.

— Хорошо. Когда встречаемся в следующий раз?

— Давайте тридцатого октября в этом же месте в это же время. Приготовьте десять тысяч — я надеюсь узнать подробности о планах моих коллег по работе в вашем мягком подбрюшье.

— Это… не очень много?

— Это жалкий мизер за то, что я вам расскажу.

— Хорошо, договорились. — Вальяжный встал, и неторопливо, с чувством собственного достоинства, направился в туалет.

Его собеседник приподнялся, чтобы следовать за ним — незамедлительно у его плеча нарисовался официант.

— Уходите? — в голосе работника подноса и полотенца звучала плохо скрытая подозрительность.

— Не дрейфь, халдей. Вон тот гладкий заплатит — как только вернется с очка. Видишь, и плащ его на спинке стула висит. Он нынче распорядитель банкета.

— Извините.