Эпоха мёртвых. Прорыв

А затем с той стороны, куда ехали они, донесся парный взрыв и ему вдогонку еще один, намного мощнее. Потом, немного погодя, очередной парный взрыв, а потом понеслось. Загрохотали пулеметы, послышались выстрелы из гранатометов, все перекрывал периодически какой-то могучий ствол, тональностью похожий на отбойный молоток. Водитель «Урала» дал по тормозам, и «спецов» из кузова как ветром сдуло. А следом за ними, подчиняясь непонятно чьим командам, горохом посыпались на асфальт дороги «уроды».

Пилецкий выпрыгнул неловко, слегка подвернув ногу, и побежал, пригибаясь и прихрамывая, к пролому в многорядной ограде, за которой во всю ширь разворачивалась перестрелка.

Били откуда-то с крыши, трассеры летели пучками, а в ответ били по этой самой крыше, причем время от времени из все того же гулкого и могучего, крошившего и выбивавшего из стены кирпичи.

«Уроды», имеющие очень относительное понятие о воинском строе, бежали в пролом стадом, и у Виталия мелькнула мысль, что если кто-то ударит из пулеметов по толпе, то, скорее всего, никто отсюда живым не уйдет. Но никто не ударил. В темноте раздавался лишь топот, надсадное дыхание, звяканье касок и оружия, чей-то мат и проклятия.

Они благополучно забежали в пролом, после чего с грехом пополам рассредоточились вдоль бетонного забора, из-за угла которого и доносилась стрельба. Кто-то из них, Виталий в темноте даже не понял, кто именно, выглянул из-за угла и замер, всматриваясь в то место, откуда, из каких-то ворот, били пулеметы. Отчетливо были видны огоньки дульных вспышек. В ответ с крыши пятиэтажки и прилегающего здания летели трассеры, то втыкавшиеся в землю вокруг, то рикошетившие и улетавшие в стороны и вверх по причудливым траекториям. Между зданиями, с которых велся огонь, пылал жарким костром подбитый бронетранспортер.

Тот, кто смотрел из-за угла, слишком увлекся зрелищем. Со стороны противника прилетела очередь, и любопытного отшвырнуло назад. Он пару раз дернулся на быстро покрывавшемся кровью асфальте, и затих. После этого все дружно решили никуда не соваться.

Всего «спецов» с ними приехало четверо, еще один сидел в кабине всю дорогу. Они о чем-то пошептались, оглядели притихших «уродов», после чего легко, один за другим, перемахнули бетонный забор и быстро растаяли во тьме.

Сидевший рядом с Виталием молодой контролер из Камышовской зоны по кличке Бегемот, присвоенной ему за невероятно большой рот в уродливо выпяченных челюстях, в который он умел погружать бутерброды целиком, пробурчал:

– Пиль, ну и хрен ли теперь делать будем? Кипишнули и смылись.

– А нам-то чего? – пробурчал Пилецкий. – Наше дело уродское, сидим и сидим.