Эпидемия

— Которая, как я понимаю, не попадет в средства массовой информации? И вообще — будет строго засекречена? — не удержался ехидный Кашинцев.

— Ну, вы же сами все понимаете, — подтвердил Валерий Алексеевич. — Просто… любую ситуацию нужно отрабатывать по полной программе. Если есть такая возможность — досконально изучить свойства вируса в действии, почему бы ее не использовать?

— Конечно. Но я бы предпочел, чтобы такой возможности вообще не было.

Куратор обернулся к нему. Сквозь стекло шлема Кашинцев увидел его укоризненный взгляд.

— Поверьте, я тоже. Неужели вы до сих пор думаете, что я по утрам вместо сока пью кровь мертворожденных младенцев? Нет. Служба.

— Да ладно. Не обижайтесь. Это я так, — смущенно пробурчал Кашинцев.

— Принято, — кивнул куратор.

Длинная подземная галерея уходила немного вниз по прямой, затем разветвлялась. На левой стене красной краской была нарисована стрелка, под ней стояло: «4-й корпус». На правой — тоже стрелка и надпись: «Морг». Они повернули направо.

Перед высокими, до потолка, дверями, обитыми листами оцинкованного железа, Кашинцев почувствовал страх: тонкие ледяные иголочки покалывали спину. Он попытался представить, насколько вместительным может быть морг инфекционной больницы. «Десять? Двадцать? Тридцать каталок смогут в нем уместиться?» Наверное, около того.

Но самым страшным было другое: сколько бы тел ни помещалось в морге второй инфекционной, его емкости все равно могло очень скоро не хватить. Если… «Если я ничего не сумею сделать».

Из-за железных дверей тянуло холодом. Сопровождающий открыл массивную створку; Кашинцев и Валерий Алексеевич замерли на пороге, не решаясь войти.

Помещение морга было просторным и темным; полумрак разбавляла единственная сорокаваттная лампочка, свисавшая с низкого потолка на витом электрическом шнуре.

В хранилище было всего две каталки, а на них — два тела, накрытые простынями. Это казалось странным: ведь обычно трупы не накрывали.

— Какой из них наш? — бодро спросил он, подходя к ближнему телу.

Сопровождающий предупреждающе поднял руку, но Игорь уже отдернул простыню.

— Ого! — на каталке лежал грузный старик; седые редкие волосы зачесаны назад, помутневшие глаза открыты, но самым неожиданным было то, что он умер не от инфекции. Его… Он не успел додумать.

Валерий Алексеевич через его плечо взглянул на тело и молча пожал плечами. Сопровождающий вырвал у Кашинцева простыню и подтолкнул Игоря к другой двери, в дальнем углу хранилища.

— Ваш клиент уже в секционной, — сказал он.

— А этот? Кто он? Почему его убили?

Сопровождающий покачал головой.

— Я бы не советовал вам влезать в это. Поверьте, не стоит.

— Почему? — возмутился Кашинцев и почувствовал, как на плечо ему легла рука куратора.