Эпидемия

«Интересно, когда-нибудь в этой жизни бывает по-другому?» — подумала она, собираясь заплакать.

Подумала еще немного — и решила не плакать. Вместо этого залезла в ванну, задернула занавеску и включила душ. Душ успокаивает. Говорят, в этот момент человек чувствует себя, словно в утробе: теплая вода и мягкий шум, как в кровеносных сосудах матери.

Ее мысли переключились на то, что когда-нибудь и она тоже станет… «Ой-ой-ой! Я пока не готова…» На этом с душем было покончено. Не вытираясь, Алена запахнулась в махровый халат и пошла на кухню. Мама жарила яичницу.

Она на мгновение оторвалась от плиты и внимательно посмотрела на дочь.

Алена всегда думала, что если таких женщин, как ее мать, использовать в больницах вместо рентгена, то в масштабах всей страны вышла бы колоссальная экономия. И ошибок наверняка было бы меньше.

— У тебя что-то случилось? — спросила мать.

Алена вместо ответа подошла к ней и, как примерная дочь, поцеловала в щеку.

В самом деле, не говорить же ей что-то вроде: «Ты помнишь, почти три недели назад ты задержалась на работе? Так вот, в этот день ко мне приходил Леша. Но дело даже не в том, что приходил, а в том, что он забыл по пути заглянуть в аптеку. Или не захотел. Или вообще не подумал об этом. Теперь это не имеет значения. Так вот, мамочка! Если не принять безотлагательные меры, то через девять месяцев тебя можно будет называть бабушкой». Нет, этого говорить никак не стоило.

Алена села за стол и подвинула к себе тарелку.

Потом Алена рассудила, что все думают, будто у них не как у других, и это на самом деле так — у каждого все по-своему, но в конечном счете почему-то оказывается, что у всех приблизительно одинаково.

От последнего рассуждения попахивало невероятной философской глубиной, а от яичницы пахло жареной ветчиной; в итоге материальное перевесило. Алена с удовольствием позавтракала, совсем не испытывая тошноты. Но мысли уже бежали, как вода — по проложенному руслу.

«Теперь мне надо есть за двоих», — вспомнилась фраза из какого-то фильма. Она подавила невольный вздох и улыбнулась матери.

Улыбка дочери встревожила несчастную женщину еще больше. Мать отложила в сторону вилку и положила подбородок на сцепленные руки.

— Алена, признайся честно, что произошло?

— Мама, ну я же тебе сказала… Ничего.

— Алена, мне кажется, ты что-то скрываешь. У тебя что-то не так, но ты не хочешь говорить со мной об этом. Это неправильно. Ты ведь знаешь, что ближе меня у тебя нет человека. Что бы ни случилось…

Алена кивала в такт ее словам. Помнится, Леша говорил приблизительно то же самое. Разница заключалась в том, что Леша разражался подобной тирадой только в постели, а маме вовсе не требовалась интимная обстановка. Она могла и на кухне. За завтраком.

— Я знаю, что у тебя произошло.