Проданная ему

Может, на Мальдивы? Только ты и я, никого вокруг. Будем заниматься с тобой сексом, я подарю тебе весь мир, только вернись ко мне!

— Отпусти меня, пожалуйста…

— Хочешь новую шубу, да не вопрос, куплю тебе шубу. Машину куплю, какую захочешь. А помнишь, ты мечтала иметь собственный дом, все будет, только вернись ко мне, — он не слышит меня, он зациклился на мысли меня вернуть.

Я пытаюсь вывернуться, но он сжимает меня крепче, на лице точно останутся синяки от пальцев. С расширенными глазами смотрю на Артема и понимаю, что сейчас полезет целоваться. Он склоняется к моим губам, прижимается, пытается просунуть язык внутрь, к горлу подкатывает тошнота. Сжимает мои щеки, вынуждая приоткрыть рот, меня передергивает, когда влажный язык проникает между губ.

— Мама, папа, — как сквозь вату доносится звонкий голос Лизы. Артем кусает до крови губу, отпускает, поспешно прикладываю ладонь ко рту. Дочка подбегает к нам, протягивает Артему желтый листик, я поспешно встаю со скамейки и иду за ней. Лиза самостоятельная девочка, видно, что над ней не трясутся, не одергивают на каждом шагу. Я иду за дочкой не для того, чтобы контролировать каждый ее шаг, а чтобы не оставаться наедине с Градовским.

Руслан знает, что сегодня у меня встреча с Лизой, он в курсе и про Артема, точнее о его присутствии рядом. Я сама ему все рассказала, на каких условиях встречаюсь с дочкой. Он удивленным не выглядел, возможно, знал, но мне было спокойнее самой рассказать. Сейчас, качая Лизу на качелях, размышляю, говорить о случившимся или нет. Надо же как-то объяснить происхождение опухлости губы, не оса же меня осенью укусила, и синяки скорей всего завтра появятся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Артем больше ко мне не подходит, держится на расстоянии, терпеливо ждет, когда истекут последние минуты нашей встречи. Я беру на руки Лизу и неторопливо иду к машинам.

Расставания наши теперь проходят по одному сценарию: я доношу дочь до машины, сажаю ее в автокресло, пару минут обещаю, что в следующий раз мы пойдем в прекрасное место. С улыбкой до ушей целую ее в щечку, жму ручки, дожидаюсь с ее стороны ответной улыбки, говорю, что маме пора на работу и ухожу. Душераздирающего крика, рвущего на части сердце, нет, но оно все равно мчится вслед отъезжающей машине. Я не могу до конца смириться с тем, что мы живем раздельно, что я не вижу ее каждый день. Не могу… Мне нужно еще три часа побыть с собой, затеряться в толпе, чтобы потом появиться перед Русланом довольной своей судьбой. Ему ни к чему видеть мои заплаканные глаза, наполненные тоской. Жалости с его стороны меньше всего хочется.

32

* * *Открыв дверь, я понимаю, что сегодня у нас гости.