Не попадайся ему на глаза

Наверное, надо было сказать еще и про тот злосчастный ежедневник. Но ведь он сам сказал — все потом. А ей хотелось забыть, отбросить от себя и подтачивающее изнутри чувство опасности, и обиду, и разочарование. Всю эту непределенность. Стать ненадолго просто счастливой женщиной.

— Я бы выпила чего-нибудь, — проговорила она.

Вадим сначала напрягся, а потом приказал водителю разворачиваться.

***

У них было свидание.

Настоящее.

Какая-то пригородная гостиница, совсем маленькая, всего на десять номеров. Но судя по всему, очень дорогая. Вадим снял ее всю.

Инга не видела, сколько народу стояло вокруг в оцеплении, просто знала, что он звонил телохранителям, прежде, чем отправить ее в номер, чтобы немного отдохнула. Пока она мылась в душе, принесли цветы и коробку. Внутри была короткая записка его почерком:

«Хочу, чтобы ты надела».

А потом был ужин. Все так нереально, но именно это и помогло Инге забыть обо всем и расслабиться. Ей надо было понять, что она может знать такого. Не удивительно, что она заговорила о том, что ее подспудно беспокоило.

— Вадим, насчет ежедневника. Оказалось, что в мое отсутствие упаковку вскрыли.

Он резал мясо, в тот миг замер и поднял на нее глаза. Инга пересказала коротко. А в конце добавила:

— Я даже не могу сказать, тот ли это вообще ежедневник, в чьих руках побывал. И вообще, «был ли мальчик»? Мне надо встретиться с Дмитрием.

До этого момента Вадим молчал. Но тут он со звоном отложил приборы и сжал кулаки. Желваки заходили по скулам.

— Давай, об этом завтра. Я не хочу слышать о Димке. Сегодня ты только со мной.

Странное чувство разлилось у нее в груди, и как-то само сказалось:

— Да.

Мужчина замер, прищурился и подался вперед так резко, что до нее донеслось его горячее дыхание. Вопрос в глазах.

***

В первый раз он не рвал на ней платье, а раздевал медленно. Не спешил, хотя руки подрагивали нетерпением. Шумное горячее дыхание гладило кожу, поднимая волны дрожи. Когда она осталась в одном белье, остановился.

Сглотнул и замер. Прищуренный взгляд скользил по телу, жаркий, тяжелый. А ей казалось, что он касался ее, заставляя наливаться кровью и соком. Кружевное белье сразу промокло, соски натянули тонкую ткань.

В этом всегда есть что-то ужасно порочное, когда мужчина полностью одет, а женщина раскрыта и беззащитна. И с этой беззащитностью невозможно бороться. Невозможно удержаться и не дотронуться кончиками пальцев до торчащих сосков. Сжать их, погладить, втянуть в себя медленно и жадно. Пока женщина не всхлипнет, чуть сгибая колени и сжимая бедра. И тогда притянуть ее к себе, развести рукой стройные бедра, коснуться ее там. Дать ей ощутить его пальцы.

— Смотри на меня.

Прижать рукой за талию. И начать.

Он так и не выпустил ее из этих объятий, все время прижимал к себе.