Эм + Эш. Книга 2

Как я могу его забыть?! Я жить без него не могу!

Отец замолк, только вот посмотрел, как на больную собаку. И пусть. Ей и самой было себя жалко. Так что к чёрту гордость! Кому и когда она счастье приносила?

Отец предлагал взять отпуск, но все три дня она упрямо ходила на работу. Правда, почти безвылазно сидела в своём кабинете как восковая кукла, пялилась на телефон — ждала, что он позвонит. Но он не звонил. Телефон разбить хотелось, и желательно об голову секретарши, которая то и дело заглядывала к ней со всякими пустяками, плохо скрывая любопытство.

Веронике казалось, что все сотрудники злорадно шушукались о том, что у «мегеры» (так за спиной называли её) и у «красавчика» (а так называли его) разладилось. А проходя мимо бухгалтерии, услышала из приотворённой двери обидное «красавчик и чудовище», а дальше — злое, ядовитое хихиканье. Хотелось войти и убить этих снулых тёток ледяным презрением. Ещё недавно так бы она и сделала, а сейчас чувствовала себя настолько подавленной, что поскорее сбежала, испугавшись вдруг, что кто-нибудь может выйти и увидеть её здесь, подслушивающей под дверью.

И даже на последнем совещании, где отец устроил всем форменный разнос, на неё поглядывали искоса.

После совещания отец, отчего-то весь на взводе, умчался и не сказал куда, а она сунулась к Сергееву. Уже несколько дней как хотела, ещё со злополучной пятницы, но всячески убеждала себя, что не стоит этого делать. Сергеев — преданный отцовский пёс, тотчас передаст о её просьбе, а отец и без того настроен против Шаламова, еле терпит. Не хотелось ещё больше обострять их отношения и снова выслушивать, что он ей не пара, что им надо расстаться. Но в конце концов стало совсем невмоготу находиться в каком-то дурацком подвешенном состоянии.

«Пусть передаёт, — решила она, — плевать. Уж с собственным отцом я как-нибудь разберусь».

— Николай Николаевич?

— Да, Вероника Сергеевна? — поднялся из-за стола отцовский безопасник, как только она вошла и притворила за собой дверь.

— У меня к вам просьба, очень личная. — Под его пристальным взглядом ей вдруг стало неловко, тем не менее продолжила: — Я хочу, чтобы вы выяснили всё, что можно, об одной девушке…

Сергеев выслушал её просьбу внимательно и даже пообещал выполнить в кратчайшие сроки, но по промелькнувшему в его глазах выражению, она догадалась — он уже и так всё про неё выяснил. Очевидно, по поручению отца. Только почему сразу об этом не сказал? Почему скрыл? И отец почему умалчивает? Может, нашлось что-то не слишком приятное, а отец не захотел расстраивать её лишний раз? И Сергееву запретил, если вдруг она обратится?

— Я всё сделаю, Вероника Сергеевна, — теперь уже бесстрастно ответил безопасник.