Эм + Эш. Книга 2

Но он остановился, точно его вдруг сковало оцепенение. Зато внутри, где-то в самой сердцевине толчками нарастало странное, ни на что не похожее чувство, в котором переплелись тоска и страсть, восторг и влечение, отчаяние и невыносимая мука. А всё вместе это казалось диким, мощным ураганом, который вот-вот разнесёт любые преграды в пыль и вырвется на волю.

И разнёс, и вырвался: Шаламов, шумно, прерывисто выдохнув, стремительно шагнул к ней. Прижал к себе крепко-крепко, уткнулся носом, губами в волосы и, сомкнув веки, вдохнул знакомый запах. Она, сначала напряжённая до предела, в его объятьях постепенно расслабилась, и теперь ему казалось, будто они слились в одно целое. Это дарило какое-то необъяснимое блаженное умиротворение — прямо целительный бальзам на изболевшуюся душу.

Сколько бы они ещё вот так простояли — неизвестно, может, и всю ночь, но неожиданно рядом кто-то кашлянул. Нехотя, с трудом он вынырнул из своего дурмана и расцепил руки.

— Эмилия, такси тебя уже сорок минут ждёт. Долго ты ещё будешь…

Управляющий старался на него не смотреть, но было ясно — узнал. Только теперь он не расшаркивался и не лебезил, как в пятницу.

«Скотина», — вслух подумал Шаламов, вспомнив про навязанный долг.

— Что, простите? — повернулся к нему Пётр Аркадьевич.

— Ничего. Я сам её довезу.

Шаламов взял Эмилию за руку и повёл за собой вглубь двора, к гаражам, где оставил байк.

Невольно отметил, что это самое первое слово, что он сказал ей за минувшие четыре с лишним года. Какое-то оно будничное, словно вчера расстались.

— Это шлем. А куда — ты мне говори.

— Мотоцикл? Твой? — разглядела она в темноте силуэт его эндуро.

— Не боишься? Так куда едем? — Шаламов с удивлением отметил, что его переполняет какая-то щенячья, слишком уж импульсивная радость.

— Я далеко живу, в Марково.

Марково и впрямь не ближний свет, но что ему какие-то двадцать пять километров, когда рядом, тесно прижавшись к спине и крепко обхватив его руками, сидела она. Его Эм. Его безумие, его наваждение. Вот так, с ней он согласился бы ехать сколько угодно долго.

Район ему был незнаком, и время от времени приходилось останавливаться и спрашивать у неё дорогу. Немного попетляв по дворам, они подкатили к нужной пятиэтажке.

«И что теперь?» — лихорадочно думал он, когда она вернула ему шлем. — «Она просто уйдёт, а я просто уеду?».

Сердце, будто в панике, снова начало заходиться, остервенело толкаясь в рёбра. Эм пока не уходила, но и не звала к себе. А какой у неё был взгляд! Будто она с ним прощалась навсегда и хотела вволю насмотреться.

Чёрт, он даже не знает, одна ли она живёт или с кем-то? Вдруг у неё кто-то завёлся? По идее, она вполне могла бы даже и замуж выйти.