Эм + Эш. Книга 2

Только мы вошли на кухню, и Харлов, злой как чёрт, с лёту накинулся на меня:

— Ты, — он ткнул в меня пальцем, — живо ко мне!

Я на своих ватных ногах едва за ним поспевала, пока он вихрем нёсся в кабинет управляющего. А там уж он спустил на меня всех собак:

— Да ты знаешь, что это был за человек?! У него с руки и менты, и власти кормятся. Он что угодно может сделать. Например, в два счёта закрыть мой ресторан и пустить меня по миру. Про тебя вообще молчу. Ты совсем дура? Я же просил — обслужить по высшему разряду, а ты что там устроила? Ты специально всё испоганила за то, что я тебя попросил поменять смены? Или ты действительно такая дура? Такая никчёмная, безрукая, бестолковая дура? Так вот что я тебе скажу, дорогая: чтобы хоть как-то сгладить ужасное впечатление, которое ты произвела на них своим безобразным обслуживанием, и не навлечь на нас неприятности, я не взял с них ни копейки. Да, пришлось объявить, что ужин был за счёт заведения. А знаешь, на сколько они там поужинали? Без малого на полторы тысячи долларов. Можешь у Макса уточнить счёт. Потому что эти расходы будешь покрывать ты, из своего кармана, поняла? Твоя вина — тебе и расплачиваться. Ясно? Не слышу!

— Ясно, Пётр Аркадьевич, — пролепетала я.

Я слушала вопли Харлова, но не слышала. Господи, какая всё это ерунда. Какая это мелочь по сравнению с тем, что сегодня произошло. Меня внутри так и разрывало, хоть вой. В тугой ком переплелись и жгучий стыд, и нестерпимая тоска, и боль, и горечь.

Он видел меня… такой. Как же унизительно было обслуживать их, его, её… Это «её» ранило острее всего. Он женится. Женится… Эта мысль стучала в висках, отравляя каждый вздох.

Я сама не понимала, почему так больно? Ведь мы не вместе, мы так давно не виделись. И это вполне логично, что за столько лет он кого-то нашёл. И я ни на что никогда не рассчитывала, честно. Не ждала его, не надеялась. Даже наоборот — всячески прогоняла любые воспоминания о нём. А вот увидела его, узнала, что он женится, и как будто весь мир полетел в бездну.

Как хотелось бы всё забыть, просто выкинуть из головы сегодняшний вечер, как будто его и не было. Но такое не забудешь. И каждый раз, наверное, я буду содрогаться, вспоминая.

Поэтому Харлов, этот жалкий Петрушка, для меня сейчас всё равно что какая-нибудь муха надоедливая.

Да что там Харлов с этим счётом, когда для меня в одночасье всё, что казалось жизненно важным — экзамен, Каплунов, институт, работа, свадьба матери, — стало мелким и незначительным. А что хуже всего — я пока не понимала, как дальше с этим жить, но точно знала, что всё изменилось, даже нет, не изменилось, а рухнуло… И если сейчас, на людях, ещё получалось кое-как держаться, то скоро я вернусь домой, в свою пустую, убогую клетушку на краю города, и весь этот кошмар навалится на меня всей мощью.