Эм + Эш. Книга 2

— Разбился на мотоцикле… лежит в больнице… пока в третьей городской… да, в травматологии…

Сухо попрощавшись с Дёминым и с удивлением подумав, как с ним мог сойтись Эдик — ведь они такие разные, Вероника позвонила отцовской секретарше на домашний и велела как можно скорее организовать перевод Шаламова в хорошую клинику.

Мы договорились встретиться в субботу в три на «старом» месте — у фонтана в сквере. Я как раз сдала учебники в библиотеку и помчалась на встречу.

Времени ещё оставалось порядком, но мне почему-то не терпелось поскорее оказаться на нашем месте. Оно как будто само по себе грело душу и успокаивало… отчасти успокаивало — на сердце всё равно было тяжело. И даже не столько из-за нашей размолвки с Эшем — мы ведь в конце концов помирились, как из-за самого факта, что он видел тот ужасный момент. Как вспомню, до сих пор внутри всё холодеет. Стыдно невыносимо. И ведь мне даже оправдаться нечем — он тысячу раз прав. Даже мне от самой себя стало противно. А каково ему? И всё же он смог меня простить, хотя я видела, как ему это было тяжело. Он не понимал этого и не принимал, а всё равно простил. Мне кажется, я теперь люблю его ещё сильнее. И ещё больше боюсь его потерять.

Поэтому у меня для Эша сегодня сюрприз — сообщу ему, что увольняюсь из «Касабланки». Вчера написала заявление, но Пётр Аркадьевич упросил доработать до конца июня и обещал всяческие поблажки. Я не смогла ему отказать, потому что он вдруг открылся совсем с другой стороны. Принесла ему вчера часть долга, что удалось подкопить, а он не взял! И заявил: «Я передумал. Решил тебе простить этот долг». Просто нет слов! Я-то думала, он за деньги маму родную продаст, а он вон какой. Поэтому и я уступила. Эти три оставшиеся недели погоды ведь не сделают.

Я сидела на нагретом солнцем гранитном бортике фонтана, поджидая Эша. Мимо прошла парочка, парень с девушкой в обнимку. Девушка о чём-то ему увлечённо рассказывала, он кивал и в то же время пялился на меня, аж голову завернул. Не понимаю таких. То ли дело мой Эш! Он всегда смотрит только на меня. И как! От одного взгляда сердце замирает. А порой, наоборот, из груди выпрыгивает. Ну а самое главное, позавчера, когда мы помирились, он сказал, что совсем скоро всё изменится. Что он, наконец, поговорит с Вероникой и развяжется с ней, и мы с ним уедем вдвоём. Куда — неважно. Главное, что между нами больше никто стоять не будет. Хотя, как утверждает он, и сейчас их отношения с Вероникой — одно название. «Я тебе не изменяю», — заверил он. Как будто я хоть раз в этом усомнилась!

Я взглянула на часы — маленькие, позолоченные на тонком кожаном ремешке, ещё отец покупал в честь поступления. Эш опаздывал, что странно — обычно он приходил раньше времени.