Эм + Эш. Книга 2

С ней никогда не возникало нужды искать тему для беседы — та с готовностью рассказывала про себя, про детей, про Владика, про ненормальных Владиковых родителей и, конечно, про свой театр. Словом, про всё, что составляло кипучую жизнь подруги. Слушать не очень интересно, но зато можно было молчать и ни о чём не думать.

На исходе первой бутылки Кристинка бросила взгляд за спину Вероники — проверила, не слышит ли их её благоверный, и тихо сказала:

— Хорошо, что ты пришла, а то бы мы, наверное, поубивали сегодня друг друга. Я его — точно. А так хоть остынем.

— Да ну… все ссорятся.

— Это не ссора, это… даже не знаю. Когда долго живёшь с человеком бок о бок, то либо привыкаешь к его недостаткам и почти их не замечаешь, либо они начинают тебя бесить невыносимо. У нас, к сожалению, второе. Мы вообще с ним живём, по-моему, только из-за детей…

Кристинка, обычно такая весёлая, хвастливая, вдруг потускнела и скисла.

— Мне кажется, что скоро мы разбежимся. Ещё и мать его вечно настраивает сынулю против меня…

Вероника никак не предполагала, что подругу вдруг прорвёт на откровения. И уж совсем не ожидала, что именно ей придётся взять на себя роль утешительницы. Саму бы кто утешил.

— Не переживай, это период просто такой. Со всеми бывает. Пройдёт.

— Пройдёт! Он что, маменькиным сыночком вдруг перестанет быть? А главное, Ника, это не мужик, это… я даже не знаю что. Он гвоздя вбить не может. Элементарно кашу детям сварить не может. Такое беспомощное существо поискать ещё надо, — злилась Кристина, яростно вкручивая штопор во вторую бутылку. — В нашем доме я — и папа, и мама, и прачка, и слесарь, и повар, и всё что угодно. Надоело!

— Зато он тебе не изменяет, — вырвалось у Вероники.

Кристина на миг замерла, потом осторожно спросила:

— А твой что? Ты поэтому…? Но у вас же всё замечательно было.

Вероника пожала плечами и вдруг не выдержала, разрыдалась.

— Никуся, ну что ты! — Кристинка обняла подругу за плечи. — Неужто всё так плохо? Может, ты ошиблась?

Вероника молча достала из сумки коричневый конверт, высыпала на стол фотографии. Кристинка, просмотрев снимки, сокрушённо покачала головой.

— Кто она такая? На Любку Гороховскую, из нашего театра, сильно похожа, только моложе лет на десять.

Вероника пересказала подруге всё, что знала сама.

— Что будешь делать? С ним разговаривала?

— Нет, я не могу. Если я скажу ему, что всё знаю, мы расстанемся. А я этого не вынесу.

— Так сильно любишь его? — сочувственно спросила Кристинка. — Тогда борись! Кто ты и кто она. Официантка, фе.

— Как бороться? Не убивать же мне её в самом деле. Я даже отца просила помочь, но он не согласился.

— Погоди ты, обойдёмся без криминала. Тут поразмыслить надо.