Крах Элизиума

Ты что, действительно думал, что это закончится хорошо?

Я скрипнул зубами. Хотя бы это я мог сделать.

— Да уж… До нашего личного знакомства я считал тебя умнее. Видимо, это сетевой героический образ так на меня влиял. На экране — мужественный командир, гордость нации, герой войны… А в реальности — тупой солдафон, который даже в руках себя держать не может. Готовый бежать на выручку всем слабым и обездоленным, наплевав на последствия и для себя, и для доверившихся людей. Ну и че? Всех спас? Всем помог? — Дис скривился. — Кретин.

— Почему? — я смог выдавить из себя лишь одно слово. Не потому, что речевые функции также были блокированы нейросетью, нет. Просто к горлу подступил тугой, горячий ком, сотканный из ярости, злобы, бессилия… и обиды. А еще — из непонимания. Как Дис мог так поступить? Почему? Ради чего? После всего, что мы прошли вместе…

— Почему — что? Почему не убил тебя сразу, как только увидел? Почему терпел твой идиотизм все это время? Или… А, тебе, наверное, интересна вся история с самого начала, да? Хорошо. Я тебе ее расскажу. Погоди только секунду. Сделаю кое-что…

Дис встал, лениво потянулся, и вдруг с размаху ударил меня ногой по лицу. Удар взорвался в голове очередной вспышкой боли, но на этот раз сознания я не потерял. К сожалению. Подошва ботинка разорвала кожу, что-то хрустнуло я почувствовал, как лицо заливает теплым. Вот только боль непонимания и обиды была острее.

— Давно мечтал об этом, — хмыкнул Дис. — Даже не представляешь себе, какое это удовольствие. Так, о чем мы с тобой говорили? Ах, да. Точно. Почему… Почему, мать твою? Я расскажу тебе, почему.

— Когда-то, очень давно, — заговорил Дис, снова присев рядом, — на мою родную планету заявился разведывательный корабль Федерации. Той самой Федерации, что на много десятков лет забыла о своей колонии в далекой системе Гелиоса. Той самой, которая бросила колонистов на произвол судьбы, заставив их самих заботиться о своем существовании. И вспомнила, только когда ей понадобилась дешевая рабочая сила. Сладкие речи вербовщиков сулили золотые горы, и многие из тех, кто год за годом выживал в жестоких условиях Прайма, соблазнились ими. Среди них был мой отец. Желая лучшей доли сыновьям — мне и старшему брату, — он согласился подписать трудовой контракт. На Прайме его ничего не держало — его родители давно умерли, а жена — моя мать, скончалась, рожая меня. Отец сумел убедить брата, что в освоенных системах нас ждет большое будущее, собрал немногочисленные пожитки, и, прихватив нас, отправился на далекую планету, где, как ему казалось, наша семья начнет новую жизнь. Эта планета называлась Калибан.

Дис сделал паузу, отстегнул от пояса флягу, сделал пару больших глотков, и положил на пол.