Крах Элизиума

Эти мне еще пригодятся.

Человеческое сознание — невероятно пластичная штука. Вот только и у него есть свой предел прочности. Когда события наслаиваются друг на друга, когда в крови бурлит адреналин, когда схватка следует за схваткой, в какой-то момент мозг отказывается воспринимать происходящее и реагировать на внешние раздражители.

И я, кажется, вплотную подошел к этому пределу. Мир вокруг замедлился, как при использовании «концентрации фокуса», люди двигались, будто под водой, медленно и плавно. Только если в режиме концентрации я был быстр и точен, сейчас я не мог шевельнуть ни единым мускулом, оставаясь сторонним, бессильным наблюдателем, не способным повлиять на события.

Проще говоря, я поймал ступор.

Словно в кошмарном сне я замер безвольным свидетелем разыгрывающейся на моих глазах драмы, видя ее одновременно с тысячи ракурсов. Время остановилось, и все, что мне оставалось — это фиксировать события, пытаясь осознать происходящее.

Стальная лапа Слая, сомкнувшаяся на шее Блайза, хруст сминаемого кадыка и треск позвоночника…

Синие цветы выстрелов, расцвевшие на стволах вражеских импульсников, направленных на наемников…

Звериный оскал корпората, с восторгом садиста глядящего, как фигурка хрупкой девицы с эмблемой «Фениксов» на груди, исчезает в плазменной вспышке…

И мои бойцы, явно не успевающие отреагировать на происходящее.

Длилось это не больше пары секунд, но для меня они показались вечностью. А потом будто кто-то щелкнул пальцами, и я с рыком вывалился в реальность.

Залп из импульсников разметал наемников в стороны. Произведённый практически в упор, он буквально аннигиллировал большую часть «Фениксов». Большую часть, но не всех. Силуэты чернокожего громилы и миниатюрной девицы окутались сиянием силовых щитов, способных сдерживать плазму, и наемники тут же открыли ответный огонь.

— Бабу не убивать! — крик «безымянного» перекрыл вой импульсников и грохот стрелковых комплексов. — Эта сука мне еще…

Что там ему еще эта сука, я не дослушал — резко не до того стало. Несмотря на запрет, в меня выпалили сразу из нескольких стволов, к счастью — кинетических. «Стена» отработала штатно, и я, не дожидаясь, пока плотность огня превысит возможности силового щита, перекатом ушел в сторону, одновременно активируя «концентрацию фокуса». Мир снова замедлился, но теперь я уже не был бессильным наблюдателем. Во мне бурлили ярость и жажда действия, и работали эти эмоции не хуже боевого коктейля.

Усилием воли сдержав рвущийся наружу «пси-удар», неминуемо зацепивший бы моих ребят, я вскинул импульсник и всадил разряд в ближайшего «Ворона». Силовой щит бойца оказался не рассчитан на энергетическое оружие, и, прежде чем рухнуть обугленным трупом, тот не успел даже вскрикнуть.