Эльфийский яд

«Магия…» — ухватилась я почему-то за это слово. И едва оно осело в поражённом страхом мозгу, я чуть не подпрыгнула от посетившей меня идеи. — «А что если…»

Придвинувшись ближе к голове бессознательного мужа едва сдерживаясь от волнения спросила:

«Именно на это была вся надежда. Если он услышит, то моя идея может сработать. А если нет…» — закралась крамольная мысль и я разозлилась сама на себя: — «А если нет, то тогда я вложу столько силы чтобы он услышал меня даже с того света!»

Уже привычно ощутив на губах вкус магии, я не стала сдерживаться, вливая свой дар настолько щедро насколько возможно и заговорила:

— Ты должен бороться, просто обязан справиться с отравой в своей крови. Дай ей отпор, изгони эту заразу из своего тела, чтобы исцелиться. — Но тут мой голос сорвался, потому что в груди заболело от осознания: я могу его потерять. — Не поступай так со мной…. Я ведь только избавила твоего альфу от не менее опасного яда, так что даже не думай умирать из-за слюны каких-то там мрачников. — Не выдержав вида всё так же неподвижного мужа, я закричала: — Арон! Я приказываю! Борись, победи токсин, и залечи свои раны! — а затем разом обессилев, прошептала: — Вернись к нам... Вернись ко мне...

Горло саднило, голова стала раскалываться, а по губам что-то потекло. Мне было всё равно: слышал ли кто-то меня, или может даже видел, как я словно умалишенная кричала на бессознательного мужа. Он должен был жить и это всё что меня заботило.

Комната чуть закружилась, слабость поселилась в каждой клеточке тела пока я сидела, едва не завалившись на широкую грудь Арона, частично прикрытую простыней. Похоже, я перестаралась и всё в пустую...

Мой мутный взгляд привлек какой-то неуместный блик. Он исходил от одной очень глубокой раны. Сначала по поверхности рубца пробежала крохотная жёлто-оранжевая искра, которая потянула за собой золотистый росчерк. Он рос, расползался, перескакивая на всё новые найденные раны. Так происходило до тех пор, пока маленькие молнии не соединили все укусы. Их сияние становилось всё ярче и насыщеннее, пока они не превратились в крохотные щупальца, вытягивающие из ран что-то серое и мутное.

Распахнув глаза, я наблюдала за происходящим, почти веря, что мне всё это мерещится.

Однако когда всё исчезло, Арон задышал ровнее, его лицо перестало напоминать восковую маску, а укусы стали медленно покрываться корочками. Мои пальцы ощутили, как кожа только что умирающего мужа напитывается теплом. Такое уже было не списать на галлюцинацию.

Когда до моего измученного мозга дошёл смысл произошедшего, я через силу хмыкнула, вытерла рукавом кровь из-под носа и прошептала:

— Теперь ты должен мне платье и самый романтичный вечер. Только после этого я задумаюсь над тем, чтобы остаться в этом дворце.… Навсегда.