Элемент крови

И без него не было бы всего нашего плана. Естественно, детальную схему разработал я, но мальчик придумал очень многое – например, где находить курьеров. Логично, если я предложу ему стать одним из них. Если потребуется, я приведу в пример тебя.

– Может, не надо? – испугался Гензель.

– Почему? Ты очень хороший пример того, как можно без колебаний пожертвовать собой ради благой цели. Ведь тебе пришлось отказаться от очень многого, не так ли?

Вампир хотел ответить, что не считает убогую работу на складе у Дракулы «очень многим». Но что-то подсказало ему, что в этом вопросе с хозяином лучше согласиться.

В подвальную дверь условным образом постучали – дважды, потом еще трижды.

– Это он. Спрячься на своем месте, пожалуйста. Если ты понадобишься мне в процессе разговора, я подам тебе знак, щелкнув пальцами. Торопись!

Подпрыгнув в воздух, вампир неслышно растворился среди колеблющихся теней подвала. Человек в черном лязгнул задвижкой, и на пороге показался мальчик. На щеках его пылал румянец волнения, но в целом он выглядел достаточно расстроенным.

– Мне не удалось договориться по поводу последнего курьера, – грустно сказал он. – Я ума не приложу – что мы будем делать? Неужели нельзя ничего решить?

Человек в черном опять улыбнулся отеческой улыбкой. Правда, как заметил из укрытия наблюдавший за трогательной сценой Гензель, на этот раз это скорее была не улыбка, а довольный оскал хищника, загнавшего в угол измученную жертву.

– Ничего страшного. Я ждал тебя, чтобы обсудить эту проблему. Снимай свою куртку, заходи, присаживайся. Может, чайку выпьешь? Нам нужно серьезно поговорить…

В полуметре от ног Гензеля, шевеля черным носом-пуговкой, деловито пробежала жирная серая крыса с голым хвостом. Он не обратил на нее никакого внимания.

Дон Фелипе, кряхтя, потер за спину в районе поясницы – кажется, опять прострелило. Он попытался наклониться чуть-чуть вперед, но боль мгновенно переместилась и туда. Carramba. Кое-как балансируя на чахлой скамейке, он нащупал на столе баночку с пахучей спиртовой мазью. Задрав форменную тужурку и дважды неудачно закинув руку за спину, с третьего раза он попал куда надо. Сделав пару круговых движений, дон Фелипе почувствовал, как блаженная теплота разлилась по коже. Боль не исчезла, но перестала пульсировать. Еще минут пятнадцать, и все будет в порядке.

За размышлениями о прекрасных руках тайской утопленницы спину дона Фелипе отпустило окончательно, хотя покалывало сбоку: он чувствовал это потому, что смог коснуться затылком серой стены с облупившейся штукатуркой. Поправив форменную фуражку, дон Фелипе опять взялся за книгу в кожаном переплете.

Он лукавит даже самому себе, когда жалуется, что у него много работы.