Элемент крови

Ни дать ни взять – натуральный гоблин из «Властелина колец», которого лейтенант пару лет назад наблюдал в столичном кинотеатре. Но что в облике гоблина окончательно перепугало милиционера, так это руки – висящие ниже колен, с паучьими пальцами, увенчанными черными когтями. Где он сейчас находится? Скорее всего, лежит лицом вниз на койке в психушке, и ему колют в задницу препараты. И если этот мордоворот не исчезает – значит препараты не очень хорошие.

Мордоворот сплюнул в пожухлую траву тягучей красной слюной. Еще темно, и, похоже, до рассвета осталось недолго: лунный свет слабел, растворяясь в небе, а одинокие звезды среди черных облаков частично растаяли, начиная устало блекнуть.

– Я тебя еще тогда заприметил, когда ты к Андрею приезжал, – прохрипел Гензель и сплюнул вторично, не обращая внимания на скованного ужасом милиционера. – Думал сначала, после того как Иванушку убили, к вам прийти, все рассказать. А потом рукой махнул – ну кто мне в таком виде поверит? Заверещат все, разбегаться начнут. Да и отсыплет вам Андрюша денег – вы это дело под сукно положите. Правильно я говорю?

Артемий Павлович ответил странным горловым звуком, типа краткого «ихэ-э-э», который вряд ли означал «да» или «нет» – скорее всего, он понял, что перед ним не галлюцинация. Дергаясь, он с хрипом закашлялся, чувствуя, как в кровь трескается рассохшееся горло.

– В общем, решил я от вашей деревеньки отчалить куда глаза глядят, – продолжал вампир, задумчиво вглядываясь в исчезающую в светлеющем небосклоне луну. – Ну а для того чтобы не было скучно путешествовать, решил компаньона с собой прихватить: у нас типа заочного знакомства уже было, а кроме тебя, я тут никого не знаю. Смешно получилось, верно? Я тебя поцеловал – ты у нас теперь типа оборотень в погонах.

Гензель опять залился своим фирменным серебристым смехом, откровенно упиваясь паническим ужасом мешком лежащего на траве милиционера. Тот снова попытался закричать, но эта попытка сменилась новым жесточайшим приступом кашля.

Ситуация переменилась – на этот раз трясущийся лейтенант попытался закрыть глаза, чтобы не видеть перед собой это кошмарное рыло, словно сошедшее с полотна обкурившегося художника, который месяц назад твердо перешел на героин.

– Светает уже, – объявил Гензель, не реагируя на тщетные потуги Артемия Павловича. – Надо мне отнести тебя в берлогу, которую я вчера у местного медведя отбил. Учти – отныне солнечные лучи тебе отныне так же вредны, как и мне. А вот в церковь можешь не бояться заходить, фигня все это: церковники такие байки придумали, чтобы их вурдалаки по ночам не навещали.