Элемент крови

Как только он закончит со сбором сумки, постарается прикинуть, как можно встретиться с жертвой.

Лучше всего для бегства выбрать ночной поезд, чтобы вездесущая фрау Браунштайнер не заметила его появления на лестнице с чемоданом, да и остальным соседям это тоже знать ни к чему. Подробное расписание поездов он захватил во время прошлого визита на вокзал – ему не откажешь в предусмотрительности. Разумеется, электрички часто задерживаются и опаздывают, но что делать – других тут нет.

…Со вчерашнего дня он не мог отделаться от неприятной мысли. Последний раз во время разговора связной чуть-чуть запнулся, отвечая на вопрос, когда ему лучше заехать за гонораром. Что это означает?

С точки зрения голливудского фильма логичнее всего предположить: этот человек смоется с деньгами. А почему бы и нет? Они же не в институте благородных девиц. Как это называют на уголовном жаргоне? Кидалово?..

Оставив сборы, убийца присел на кровать, стараясь как следует обдумать положение. Внезапно он оглянулся – его не покидало неприятное ощущение, что кто-то пристальным взглядом буквально сверлит ему спину. Как и следовало ожидать, сзади никого не оказалось. Ни инфракрасной видеокамеры, ни замаскированного шпиона. Показалось.

«Когда кажется, креститься надо» – вспомнил он старую поговорку и усмехнулся.

(11 часов 41 минута)

Стоя на коленях возле лежащего без сознания охранника, Калашников тупо разминал в ладони остатки горячего пепла, ощущая непроходимую горечь во рту. От Антропова не осталось ничего – на этот раз сгорели даже зубы. Если бы не присутствие скорбно молчащего Малинина, он бы зарыдал самыми настоящими крокодиловыми слезами.

Что ему теперь делать? Как он мог отпустить человека, обладавшего ценнейшей информацией, в закрытую комнату вместе с сицилийским придурком? Голова закружилась от успехов – поддался минутной эйфории, и вот пожалуйста. Эта заплывшая жиром скотина лежит на полу, а у него на руках полный букет: свежее убийство, неопознанный киллер и рассыпавшийся в пепел главный свидетель. Катастрофа.

А ведь подумать только – когда он был жив, то раскручивал подобные преступления одним щелчком пальца, похвалы от начальства и премиальные сыпались одна за другой!

Кабы не революция, наверняка бы к двадцатому году уже получил звание полковника – с личным кабинетом, приличным жалованьем и представительскими расходами. С внезапным остервенением он ударил себя кулаком в лоб – окружающие невольно попятились. Состарился. Как уж тут не признаться самому себе, что за восемьдесят лет, тупо отлавливая китайцев на однотипном мелком мошенничестве, он деградировал окончательно.

…Охранник слабо пошевелился, видимо, начав приходить в себя.