Тротиловый эквивалент

 — Видимо, тогда тебя и сняли. С другого берега.

— Не понял? — Глебыч отпустил баранку, убрал ногу с педали и развернулся к Косте. — И что?

— Сулейман на базаре сказал, что тебя замочат за это, — Костя вдруг подмигнул сапёру, неуловимо скосив взгляд влево, на окно, и... истерично хохотнул. — Скажи, Сулейман?

— Так это ты был, точно, да? — притворно удивился Сулейман. — Ну, насчёт замочить — не знаю, а поговорить на эту тему стоит... Ты чего, доктор?

Глебыч, уловив нечто во взгляде Кости, с ужасом в глазах повернулся к Сулейману. Смотрел на страшного абрека секунды три, затем начал бледнеть, разинул рот и...

... издав неприличный звук, судорожно дёрнул кадыком, словно стараясь подавить рвотный позыв.

— Э, окно открой, придурок! — как-то попросту, по-житейски возмутился Сулейман. — Морду свою за окно убери, я сказал! Морду убери!

Запищал пульт. Сулейман дал сброс — руку не забыл за пазуху сунуть, стервец, даже на ситуацию не отвлёкся, внимательно смотрел на Глебыча...

Глебыч резко развернулся к окну. Стукнув по кнопке электроподъемника, он едва дождался, когда стекло окончательно сползло вниз, посунулся было наружу...

Но в самый последний момент вдруг громко крикнул:

— Пошёл в жопу, урод! Достал ты... — И нырнул башкой под руль. Слева, за окном, мгновенно вспучился странный холмик, разбрасывая во все стороны куски дёрна. «Чпок!» Из раскрытого окна как будто сильно пьяный хулиган неловко свистнул, рассекая воздух. Под глазом у Сулеймана, как по мановению руки злого индейского шамана, выросло крохотное чёрное оперение. Абрек судорожно дёрнулся, вцепился скрюченными рукам в горло и натужно захрипел, силясь вдохнуть.

— Да вы совсем е...нулись, родные мои! — раненым зверем взрыднул Иванов. — Ой, бля аа... Вы... Вы...

— Глебыч, справишься? — каким-то совершенно апатичным тоном поинтересовался Костя, неотрывно глядя в угасающие глаза абрека.

— Хер его знает, — Глебыч рванул из внутреннего кармана кожаную «раскладушку» с отвёртками, кусачками и прочими прибамбасами и деловито распахнул полы куртки уже почти затихшего Сулеймана. — Две плюс тридцать, минус где-то двадцать... Время засеки, у нас есть сто тридцать... Двадцать девять... Двадцать восемь... Засёк?

— Жеке скажи, чтоб Васю с Серёгой поднял, и пусть дуют отсюда. На хер нам тут лишние трупы...

Через сорок две секунды Глебыч разобрался с поясом, распотрошил его и швырнул в окно, стараясь кинуть как можно дальше. Покрутил в руках пульт, хмыкнул, выдал лаконичный вердикт:

И тоже выкинул в окно.

— Может быть... — спохватился было Иванов.

— Пока не удостоверимся — нельзя, — покачал головой Глебыч. — Зачем лишние трупы?

— Нет, я типа — в укрытие всем...

— А тут двести тридцать, ни хера не будет им...

За окном запищал пульт.