Экстрасенс разбушевался

На конгресс прилетал виолончелист Мстислав Ростропович. Но поехал в Белый дом, где присоединился к его защитникам. Тогда газеты обошло фото: Ростропович держит автомат, а на его плече спит уставший защитник Белого дома. Интересно, прилетит ли маэстро в этот раз?

Эмигрантам я представился сотрудником советского посольства в Аргентине, в доказательство чего предъявил паспорт СССР. С собой я взял все, в том числе два советских – заграничный и внутренний. Документ внимательно рассмотрели. Не потому, что не доверяли – в первый раз видели. Дальше потекла беседа. Старички засыпали меня вопросами о жизни в СССР, они ведь не были там давно. Отвечал я откровенно, это оценили. А потом мы переместились в бар. Выпили, поговорили. Иван Петрович и Мария Сергеевна показали фотографии детей и внуков, я достал несколько своих – вез с собой пачку. Похвалился женой и сыном.

— Красивая, — оценила Мария Сергеевна, — а сынок у вас просто чудо. Родился в Аргентине?

— Да, — подтвердил я.

— Когда вырастет, сможет претендовать на гражданство, — проявила осведомленность эмигрантка.

— Будет видно, — не стал спорить я.

— Говорят, что в Аргентине практикует замечательный целитель, — продолжила старушка. — Какой-то Родригес. Мне мой врач говорил. Лечит слепоту. У меня прогрессирует катаракта. Интересно, поможет?

— Он, вроде, исцеляет детей, — просветил я. — Со взрослыми не работает.

— Жаль, — огорчилась Мария Сергеевна.

Катаракту я ей поправил – ну, насколько смог. Действовал осторожно, потому как ранее не лечил. Вроде получилось.

— Интересно, — сказала эмигрантка, не заметившая моих усилий. — Выпила вина и видеть стала лучше. С глаз будто пелену смыло.

— Вот тебе и лекарство! — хохотнул Иван Петрович. Мы с ним к тому времени приговорили по стакану виски. Компанейский мужик. — Пей каждый день и будет счастье.

— Тьфу на тебя! — рассердилась жена, но потом не удержалась и рассмеялась.

Так, с улыбками, и пошли к стойке регистрации на рейс. В баре старички пресекли мою попытку расплатиться.

— Знаем, сколько вам платят! — сказала Мария Петровна. — У нас с мужем пенсии хорошие, да и денег заработали. Дети не нуждаются.

Спорить я не стал. Будем считать угощение гонораром. В самолете я поспал, вкусил от щедрот Аэрофлота, а через час ТУ-154 приземлился в аэропорту Шереметьево. В терминале я попрощался с попутчиками – делегатов конгресса встречали организаторы, и пошел к зеленому коридору. Пограничнику предъявил кубинский паспорт. Тот его пролистал и поставил штамп. Таможенник, глянув документ, лишь рукой махнул: «Проходите». Багаж дипломата досмотру не подлежит. Да и что там досматривать? Небольшая сумка с самым необходимым. Я подхватил ее и вышел из здания аэропорта.