Экспертиза любви

Ты сам сейчас все и сказал. Вдохнуть. Вдох — активный процесс. Если б ты его вдохнул, у тебя начался бы невероятный кашель. Просто приступ кашля. В таком состоянии не повесишься. Даже если и стоишь на унитазе.

— Но ведь здесь не комар, пушинка?

— Мураш, ты дурак? Представляешь себе человека, который лезет в петлю и подушку держит перед мордой?

— Пойду щас попробую, — пробурчал Мурашов. — А вдруг получится.

— Не получится. Только зря повесишься. Только тебя еще тут вскрывать не хватало. Короче, Мураш, я тебе так напишу в выводах: «Обнаружение инородных тел (а именно — пушинок) в трахее и главном бронхе потерпевшей свидетельствует о прижизненном их попадании. Таким образом, причиной смерти по совокупности установленных повреждений и патологических изменений является механическая асфиксия от закрытия отверстий рта и носа мягким предметом, предположительно содержащим пух в своем составе». Удовлетворяет тебя такой вывод?

— С вами — уже ничего не удовлетворит.

— Картошку из «Макдоналдса» меньше жри. Антонина, я закончил, забирай бабульку! — Саша с облегчением содрал с себя перчатки и фартук и тоже пошел к раковине. Он и не заметил, как Соболевский уже ушел из секционной.

— Ну все, я понял, завтра позвоню генетикам, — сказал Мураш и снова быстро вышел в коридор, а оттуда на улицу. Саша про себя отметил, что розыгрыш по поводу генетической экспертизы пуха удался, и хмыкнул.

Тридцать граммов разведенного спирта подействовали на Лену потрясающе. Она как бы разделилась на две половины. Первая — вдруг полюбила весь мир. Лаборантская комната Людмилы Васильевны — достаточно тесная, загроможденная старой мебелью, вдруг стала казаться Лене верхом уюта. Яблоки, наваленные в тазу на полу (и действительно сочные и сладкие), — самыми лучшими в мире фруктами. Вторая половина Лены вдруг неожиданно обиделась на мудрого и опытного руководителя кафедры — таким предстал в этот момент в Ленином сознании Петр Сергеевич. Почему он не принимает меня всерьез? Не доверяет? Лена почувствовала срочную потребность доказать, что она на кафедре друг, а не враг.

Людмила Васильевна при ней что-то спросила Рябинкина по поводу откидывающихся шкафов — Лене захотелось знать все досконально: и как и где Рябинкин закажет макеты, и сколько уже заказано, и когда будет выполнен заказ — ведь уже занятия на носу? Она ужасалась и радовалась. Ужасалась, как много еще не сделанного, радовалась, что уже многое удалось подготовить. При этом Лена вовсе не выглядела ни пьяной, ни даже хорошо опьяневшей. От природы матовая кожа ее лица лишь слегка зарумянилась. Людмила Васильевна, тоже, кстати, хорошо выпившая, даже нашла Лену весьма хорошенькой. И удивилась про себя, как это она этого с первого разу не заметила.