Экспертиза любви

Надо же сразу — пули, патроны, гильзы, пыжи, дробь и все прочее искать на месте происшествия.

— Ага, — сказал Извеков. — Конечно. И пыжи, и пули, и дробинки, и даже кто где стоял. Все сразу надо узнать. В лесу, ночью, на карачках. Может, свечку еще зажечь, чтоб лучше было видно?

— Ты не остри! — распушил опять усы Хачек. — Здесь только я острить могу. Но вообще, — он покачал задумчиво своей крепкой башкой, — как-то удивительно, что ночью труп обнаружили. И ведь не на улице — в лесу. Не могли до утра подождать?

— Парочка какая-то на машину наткнулась. Видно, сами себе место искали, где бы им пристроиться, а тут такой афронт — на дороге рядом с машиной труп лежит.

— Может, после такого приключения у них еще лучше все получилось? — заметил, опять поднимая бровь, Соболевский. Они у него так попеременно и поднимались — то правая, то левая.

— Тебе виднее, — пробурчал Извеков, а Хачек победно сделал круг по комнате и шлепнул папкой по чугунной голове Хозяйки Медной горы. Часы тут же ответили — дзынь!

— Вот, правильно. Все, орлы, давайте по коням!

— Рожденный ползать летать не может. — Извеков встал и пошел к раковине мыть свою кружку. Хачек посмотрел на него грозно, но больше ничего не сказал, ушел. А Игорь Владимирович аккуратно снял с себя черные туфли и пиджак, на подкладке которого обнаружился лейбл модного дома, и нарядился в двойной медицинский пижамный комплект, а на ноги надел видавшие виды желтые полуботинки на толстой подошве.

— Ну, друзья, — сказал он коллегам, когда за ним в комнату зашел «его» следователь, — к тому времени, когда я привезу сюда свою эксгумированную красавицу, постарайтесь уже завершить все свои дела в секционной.

— Ну вот и наша кафедра. — Рябинкин повел Лену по широкому грязному, заляпанному краской коридору. — Две учебные комнаты, одна лаборатория с лаборантской, одна ассистентская и смежный с ней мой кабинет и хозяйственная комната для санитарки.

— Но как же?.. — Лена ходила по комнатам и коридорам в состоянии шока. — Занятия начинаются через два дня, а здесь…

— Конь не валялся, — докончил за нее мысль Рябинкин. — Это правда, Лена. Конь не валялся, зато валялись рабочие, которые здесь летом делали ремонт. — Он показал на неприглядные следы пребывания в учебной комнате строителей. Невынесенный мусор, чья-то рваная брошенная спецовка, грязные стаканы из-под чая — все это создавало впечатление не учебного помещения, а строительного вагончика.

— Зато, как вы видите, — Рябинкин широко развел руками, — потолки побелили и стены покрасили. Осталось только все помыть и расставить по местам мебель.

— Но это же ужасно! — не выдержала Лена. — Обе учебные комнаты и коридор… В таких условиях нельзя начинать учебный процесс.