Экспертиза любви

Кровь, подумала Лена, и где-то внутри ее живота стало холодно. Она закрыла глаза, пытаясь поймать за хвост ускользающее воспоминание — где же она видела эти или похожие красные штаны и куртку от спортивного костюма. И как только она произнесла про себя это словосочетание «спортивный костюм», она сразу вспомнила и Красную площадь с новогодней елкой, и олимпийские костюмы, выставленные в витрине специального магазина возле раздевалки катка. И как по цепочке вместе с ним всплыл еще в памяти и черный внедорожник возле памятника «писающему летчику», и мужчина, стоящий рядом с ним в красно-белом костюме «Россия», грызущий ногти.

Что же, разве обязательно это должен быть тот же тип? — подумала Лена и хотела обойти каталку в освободившемся пространстве — санитарка уже подкатывала свой тяжелый груз к дверям секционной.

— Чего стоишь, как чурка? Дверь-то открой! — вдруг проквакала жаба Лене. Лена помедлила, но взяла себя в руки и быстро подошла и открыла дверь секционной. Жаба поднаперла, Рябинкин подтолкнул, и каталка с телом вкатилась внутрь. Лена стояла сбоку. И вдруг в глаза ей бросилась рука лежащего на каталке человека. Голубые вытатуированные буквы на пальцах. Лена слегка наклонилась, чтоб рассмотреть. Ногти были обгрызены чуть не до «мяса». Лена в ужасе выпрямилась. Петр Сергеевич отряхнул руки и подтолкнул ее в направлении секционной.

— Клавдия Степановна! — громко сказал он и строго посмотрел на жабу. — Подойдите-ка сюда!

Жаба оставила каталку и неохотно повернулась.

— Некогда мне с вами разговаривать. Скоро эксперты на вскрытие придут.

— Прошу вас посмотреть и запомнить, Клавдия Степановна. Елена Николаевна — наш новый ассистент. Обращаться к ней нужно вежливо, на «вы» и по имени-отчеству. Вы меня поняли?

Клавдия, в том же самом байковом халате, в котором с утра ее видела Лена, встала в ногах каталки, выпятила живот и уперла обе короткие толстые ручищи в мощные бока.

— Ох и чурку с глазами ты себе нашел в ассистентки, Петечка! Еще е… ее пару раз было бы можно, а вот вскрывать она у тебя не сумеет. Эт-то точно! — И с довольным видом Клавка повернулась и стала перепихивать тело мужчины с каталки на секционный стол.

— Е-ле-на Ни-ко-ла-ев-на, — металлическим голосом повторил жабе Рябинкин и вывел Лену из секционной. В молчании они миновали остаток коридора и начали подниматься по лестнице. Лена так была сражена и видом этого умершего мужчины, и привычным, видимо, хамством санитарки, что поднималась молча, еле переставляя ноги на своих довольно высоких каблуках. Рябинкин, видимо, почувствовал себя очень двусмысленно.

— Вы не очень переживайте, Елена… — неуверенно начал он. — Мне самому очень неудобно за эту Клавку, но, видите ли, она — алкоголичка… Что-то доказывать ей бесполезно.