Экспертиза любви

 — А то я ведь простой мент, следователь, я ваших медицинских штучек-дрючек не понимаю!

— Ну, тогда заткнись, если не понимаешь, и слушай меня. Только спокойно. — Саша сделал хороший глоток и отодрал от леща последний плавник. — Вот скажи мне, три бугая — двоих ты видел у нас уже с огнестрелами, а третий, даю руку на отсечение, тоже не меньшей комплекции, — захотели бы этого парнишку замочить. Они бы его запинали, забили кулаками или просто один раз пырнули бы ножом — и до смерти. Но ведь было не так? Значит, они не хотели его убивать?

— Так они что, значит, хорошие? — Мурашов отодвинулся от стола и смотрел на Сашу, наливаясь глазами в точности, как Хачек.

— Нет, не хорошие. Но и умысла убивать у них не было.

— А что они тогда хотели сделать? Пошутить? Пощекотать себе нервы?

— Я думаю, тут имел место банальный кураж. Вседозволенность, унижение слабого — вот то, что сейчас у нас считается признаком силы. И в эту игру оказались вовлечены все без исключения. Даже девушка. Сыграл свою роль старый инстинкт преступных сообществ. Стало необходимо, чтобы все оказались замазанными. Не нашлось никого, кто бы сказал, что нужно перестать, что такие игры не могут довести до добра. Они, может быть, даже подбадривали друг друга. Конечно, они измывались над парнем, но всерьез убивать его никто не хотел. Да и повода не было. Это было всего лишь демонстрацией силы. Той силы, которой завидуют. Ведь ты сам, Мураш, когда смотрел у нас в экспертизе в окно на их машины, ты тоже завидовал их силе. А кончилось чем? Двух застреленных садистов уже увезли на кладбище. Весной поставят им памятники из черного мрамора. А третий наложил в штаны от страха, как бы и его не прикокнули, и теперь в бегах.

— Знаешь, тебе легко говорить… — Володино лицо перекосила недобрая усмешка. — У тебя отец был начальник. Тебя оберегали… И ты сидишь теперь там, в Бюро, этакий судия. Мол, у нас только наука, ничего личного! А ты попробуй, приди ниоткуда, будь никем, пособирай доказательства, когда все тебе тычут в лицо: «Паршивый мент!» Когда не то что в квартиру, в подъезд не впускают, как было в доме этого Сергеева. И когда ты не знаешь, вспомнит ли о тебе хоть кто-нибудь — на следующий день после того, как тебя пристрелят из-за угла пацаны из такого вот джипа. А сам их хозяин даже не узнает, как тебя зовут. Скажет просто: «Уберите его, он мешает», и небрежно так двинет пальчиками…

— Да ладно тебе, — сказал Саша. — Если боишься — зачем в милицию пошел?

— Да и не пошел бы, если б идти было куда. Я вот удивляюсь, зачем ты пошел. Перед тобой-то небось все дороги были открыты…

Саша молчал. Что бы он ни сказал, все равно Мурашову его не понять.

— Трусы они, хорьки! — вдруг стукнул кулаком по столу Вова. — В том-то все и дело, что сами перетрухали.