Экспертиза любви

— Ты бы хоть тогда снимки какие-нибудь еще запросил — от стоматолога или, может, из травмпункта…

— Если этот племянник с фотографии хотя бы по возрасту совпадает с нашим трупом, запрошу.

— Вова, пол у него совпадает точно.

— А не пошел бы ты… — Мураш чуть не швырнул свою «трубу». Но потом опомнился, вытер телефон о штаны — руки у него неприятно вспотели во время разговора с Поповым — и сунул его в карман.

А Саша решил сначала сходить к Хачеку, а потом к Белле Львовне. Он взял заключение и был уже на пороге, когда услышал противный визг тормозов. Этот звук принадлежал всегда одной машине. Так лихо подъезжала к Бюро серая «Хонда» санитарки Антонины.

«Ничего, подождет», — мрачно подумал Саша и пошел к Хачмамедову.

Когда он открыл дверь в начальственный кабинет, Хачек будто его ждал. Башка у него была уже красная, глаза мрачно горели, а усы топорщились.

— Ну что, деятель, твою мать… явился?

От такого приема Саша тоже взбеленился.

— Почему «деятель»? — спросил он с виду спокойно, но сам, даже не замечая этого, опять привстал на носки и стал перекатываться, как он непроизвольно делал всегда, когда приходил к Хачмамедову в кабинет.

— А потому что деятель и есть. Вечно с тобой что-то случается, — невнятно пояснил начальник.

— А что со мной случалось? Напомните. — Саша натянуто улыбнулся. Он прекрасно знал, что никаких проступков за ним нет, просто у Хачека отвратительное настроение и он вымещает его на нем.

— Че ты ржешь, как дурак, че ты ржешь? — Хачмамедов уже почти достиг своей наивысшей точки кипения.

— Ничего я не ржу. Я пришел к вам обсудить заключение гистолога.

— Обсудить… — Хачек тяжело навалился на стол и стал отдуваться. — А сам-то не соображаешь?

— Вы же мой начальник.

— Ага, начальник. Но за твое заключение не я отвечаю, а ты сам.

Хачек задумался, и Саша понял, что Хачмамедов тоже находится в затруднительном положении. Что и говорить — сложная экспертиза. И он как-то сам собой перестал раскачиваться и опустился на обе подошвы.

— Ты с Беллой разговаривал?

— Нет еще, я сначала хотел услышать, что вы скажете.

— Что я скажу… — Хачек оперся обеими ладонями о край стола, наклонился, так что локти у него поехали назад, как у кузнечика, вывернул свою борцовскую шею, будто хотел прижать противника к столу, и заорал: — Что я скажу? Я скажу — иди к Белле Львовне!

Саша фыркнул, развернулся по-армейски и замаршировал назад к двери.

— И не гарцуй! — рыкнул вслед ему Хачмамедов. — Не гарцуй!

Антонина подкарауливала Сашу в коридоре.

— Освободились, Александр Анатольевич? — голос ее звучал подобострастно, что вообще-то за ней никогда не водилось.

Клюнула, подумал Саша, и сердце у него сжалось. Как же хотелось ему сказать Антонине: «Извини, я передумал», или еще даже лучше: «Я пошутил».