Марш экклезиастов

 — Я бы приплатил даже…

Бандиты синхронно посмотрели сначала на поганца, потом на Тиграна.

— Не, — сказал лысый. — Сами им пользуйтесь… А чё, правда, что ли, что в Москве золото партии откопали? Тут перед тем, как телик отрубили, сюжет по евроньюсам гнали, но непонятно всё было, да и оборвалось на самом интересном…

Теперь мы переглянулись, и Тигран как бы по поручению коллектива пожал плечами.

— Ну, не скучайте тут… — сказал лысый доброжелательно.

— Не соскучатся, — сказал второй, отпуская Лёвушку и придавая ему лёгкое ускорение шлепком по заднице. Лёвушка слетел на землю, разминувшись с лысым, который очень быстро и легко впрыгнул в люк, и крышка его (она же трап) закрылась.

Лёвушка, одной рукой придерживая тощую ягодицу, другой — показывал самолёту вытянутый средний палец, при этом неразборчиво шипя и посвистывая. Двигатели меж тем зажужжали, потянуло керосиновой вонью, и мы отбежали подальше (я — волоча за шкирку поганца, увлечённого непристойной жестикуляцией), чтобы нас не поджарило и не сдуло.

Самолёт отъехал, постоял немного, упираясь и ревя, — и наконец взлетел, уйдя круто вверх. А мы остались, подобно робинзонам, высаженным пиратами на необитаемом острове. «Семья швейцарских робинзонов» — кажется, так назывался древний детский роман. У нас получалась какая-то дикая выворотка этого сюжета… А может, я что-то путаю.

Петька с Крисом бегом бросились к зданию: выручать дзеда. А я зачем-то полез в свой рюкзак — но когда открыл его, понял, что забыл, зачем в него полез. Иногда бывает такое — и даже не такое. Заклинивает.

— Что там нам предложили в качестве жилья? — спросила Надежда.

Тигран протянул ей визитку.

— «Клиника „Пакс вобискум“, нервные и психические расстройства», — прочитала Надежда и пожала плечами. — Пожалуй, самое время… А что такое «Пакс вобискум»?

— То же, что «Шолом алейхем», только по-латыни, — сказала Ирочка.

— А по-русски нельзя?

— «Мир вам», — Ирочка шмыгнула носом.

— Ах, как в масть! — хохотнула Надежда; мне показалось, что она вот-вот сорвётся, и Тиграну это тоже показалось, он её сгрёб и прижал. — Я бы воспользовалась! Сколько там? Две недели?

— Не получится, Надь, — сказала тётя Ашхен. — Вон — уже едут какие-то…

И действительно — в промежутке между посадками деревьев мелькнули один за другим два бронетранспортёра, окрашенные в весёленький ярко-зимний белый цвет…

Сперва он вышел за стены Круглого города ненадолго — поспешил назад после первой же переклички стражи.

Потом он прошатался по городским притонам до рассвета.

Наконец ночные хождения в народ сделались у багдадского халифа Харуна привычкой.