Экипаж

Потолок едва виднелся метрах в двадцати над головой. Примерно посередине стену обвивал узкий металлический балкон. Кругом сложные приборы, какие-то замысловатые пульты, огромный овальный чан с чем-то белым и бурлящим. И сам хозяин – Александр Куросава.

Как и все имперцы, он был высокого роста, атлетического телосложения и носил шикарные усы. Вот разве что в талии полноват, да растительность на голове уже начала седеть.

- Слышь, краля, а че нам теперь делать-то? – недоуменно прошептал Джине Денисов, ухватывая вибронож поудобнее. – Мочить его, что ли?

- Дьявольщина... – пробормотала десантница, с надеждой обводя зал глазами. – Где же капитан-то?..

- Ну так что? – без какого-либо испуга в голосе спросил Куросава. – Так и будем стоять, или все-таки объясним, что мы тут забыли? Хотя не нужно – сам догадаюсь! Вы ведь с «Вурдалака», верно? Ох и удивили же вы меня, господа хорошие, давно меня так никто не удивлял... Вам же было отведено четкое место в планах – ну зачем вы трепыхались?

- Слышь ты, мужик, е-мое, ты это, ты, блин, может, крутой авторитет, в натуре, блин, но е-мое, ты это, блин, ты поскромнее будь, блин!.. – возмущенно заявил Денисов.

Куросава, Джина, Остап и даже сам Денисов одновременно наморщили лбы, пытаясь сообразить, что он только что сказал. Фраза получилась настолько путаная и бессвязная, что ее смысла не понял и сам автор.

- Ну, в общем, руки вверх и встать к стенке, - не слишком уверенно потребовала Джина.

- Вверх?.. Руки вверх?.. Вот так вот? – начал медленно поднимать руки Куросава.

- Блин, я этот фильм видел, стреляй, [цензура] мать, он падлу задумал! – заорал Николай, вспомнивший практически аналогичный момент из широко известных «Людей в Черном».

Но выстрелить никто не успел. Никто, кроме Куросавы. Из его ладоней полыхнули ослепительно-белые лучи, пришпилившие к стене Джину и Остапа. Топор-пушка и игольники выпорхнули у них из рук и зависли у самого потолка. Александр Куросава все-таки был ментатом, и очень сильным...

- Е-мое... – озадаченно выдохнул Денисов, не зная, радоваться ли тому, что его не посчитали нужным обезвреживать, или обижаться на такое пренебрежение.

Джина, больно ударившись головой, лежала неподвижно. А вот могучий алкморег медленно поднимался на ноги, мотая лобастой башкой. Глаза Остапа стремительно наливались кровью...

- Спокойно! – сурово нахмурился Куросава, поднимая руку. – В следующий раз я не буду так милосерден!

- Милосерден?! – бешено завизжал Денисов. – Замочу падлу, [цензура] буду!!!

Ментат еле успел среагировать – вибронож, брошенный Николаем, завяз в загустевшем воздухе и начал медленно вращаться вокруг головы Куросавы. Он удивленно посмотрел на Хорька, явно не понимая такой ярости. Вибронож замер в воздухе, словно размышляя, а потом повернулся острием к своему владельцу...