Экипаж

Муму, то есть.

- Хасан – это второе имя, а не отчество, - поправил его алкморег.

- Да мне по [цензура], че у тебя там за имена! Я, блин, говорю, что ты меня чуть не раздавил своей задницей! Дай руку хоть, е-мое...

- Да как я тебе ее дам, я же тебя не вижу!

- Ладно, сам встану... – проворчал Денисов, кое-как поднимаясь на ноги. – О, а я че-то нащупал! Мягкое такое... и вроде как резиновое. Е-мое, да их тут две!

В темноте послышался звук удара, приглушенные ругательства сразу на два голоса, и снова чье-то падение. Но, судя по сдавленному уханью третьего голоса, на сей раз не на пол, а на что-то помягче.

- Вот так вот, Мишенька... – расплылся в улыбке Койфман, закончив свою историю.

Ежов некоторое время размышлял над услышанным, а потом решительно тряхнул головой и заявил:

- А я ничего не понял. В чем юмор-то?

- Юмор? – нахмурил брови старик. – Мишенька, какой еще юмор? Я рассказал притчу из Торы!.. Очень трагическую притчу! Какой тут может быть юмор, Мишенька?! Ялкут Деварим, какой юмор?!!

- Моя думай, сказка хороший, - попытался сделать ему приятное Дитирон. – Моя понял суть – дед надо был поджарить мясо, а далее корми Великий Дух. А он дал сырой – вот Великий Дух и не захотел кушай гадость. Моя всегда была корми Великий Дух только вкусный жареный мясо. Великий Дух быть довольный, посылать хороший охота...

Койфман что-то невнятно простонал, пряча лицо в ладонях. Он только что рассказал этим двоим широко известную историю о том, как Бог, желая испытать Авраама, потребовал принести в жертву его собственного сына, Исаака, а в последний момент заменил его на ягненка. Пошутил, типа... Но эти два идиота совершенно ничего не поняли – абсолютно несведущий в Слове Божьем Ежов принял библейское сказание за неудачный анекдот, а Дитирон... ну, на его родной планете каннибализм вообще не считался чем-то из ряда вон выходящим, так что он тоже понял все неправильно.

- Аарон Лазаревич, вы что, обиделись? – встревожился Ежов. – Елы-палы, да что вы в самом деле... а, муха-бляха!!!

Одна из каменных плит под ногами совершенно неожиданно словно бы растворилась. И все трое стремительно ухнули в черную пустоту. Койфман, Ежов и Дитирон.

Но летели они недолго – секунды полторы, не больше. А потом Койфман и Ежов повисли на паутинных нитях Дитирона – Койфман на одной, а Ежов, как более тяжелый, на двух. Три остальные нити прилипли к потолку, и Дитирон начал медленно подтягиваться обратно.

- Удержишь? – с беспокойством спросил Михаил, изо всех сил заставляя себя не смотреть вниз. Там уже виднелись острейшие пики, торчащие из дна ловушки. Тоже каменные, как и все здесь.

- Моя сильная... – прохрипел Дитирон. – Моя держи товарищ, поднимай на воля...

Койфман нажал что-то на рукаве, потом изогнулся и повторил ту же операцию со штаниной.