Экипаж

Изнутри консерваторий не отпирался – еще чего не хватало! А вдруг продукты разбегутся?

- А ну-ка, выпусти меня! – озлобленно потребовала десантница.

- Сначала попроси как следует, - скучающе сказал Николай, глядя на нее в прозрачное окошечко.

- Я же все равно выйду! – сжала кулаки Джина. – Я же тебя покалечу и изнасилую!

Они некоторое время ругались сквозь дверь. Кстати, получалось это довольно плохо – дверь у консерватория стояла металлопластиковая, очень прочная, и звуки через нее практически не проникали.

Но потом Джина начала замолкать. Стасис-поле, царящее в консерватории, на живые объекты действует намного слабее, чем на неживые (иначе доставать продукты было бы очень сложно), но все же действует. И сейчас оно как раз начало действовать на Джину...

Десантница задумалась. Она примерно представляла, что происходит с человеком, застрявшим в консерватории – ее пару раз накрывал луч станнера. Принцип один и тот же. Конечно, это не больно, но приятных ощущений тоже немного.

- Открой дверь... – уже с жалобной ноткой попросила Джина. Ей совсем не хотелось превращаться в статую до тех пор, пока кто-нибудь не вытащит ее наружу.

Денисов сообразил, что слегка перегнул палку. За такую шкоду его могут наказать по крупному. Он некоторое время размышлял, что для него опаснее – Джина, вновь оказавшаяся на свободе, или гнев капитана. И в конце концов выбрал Джину.

Рукоять повернулась, и дверца консерватория распахнулась.

- Еще раз выкинешь что-нибудь такое, я тебя!.. – прошипела десантница, с легкостью поднимая коротышку на метр от пола.

- Е-мое, краля, поставь меня на землю! – возмутился Денисов. – Блин, я тебя ща как пырну финкой!

В дверях показалась оранжевая приплюснутая фигура Дитирона.

- Капитан спрашивать, скоро ли быть еда готов? – вежливо спросил уу-де-шуу. – Капитан говорить, чтоб ваша прекращать играть в игрушка, и обеспечил наша кушай.

- А как он узнал? – оторопел Денисов, от удивления прекративший требовать, чтобы его поставили на землю (на самом-то деле на пол – откуда земля в космическом корабле?).

- Это же капитан! – презрительно фыркнула Джина, разжимая руки. – Капитан все знает! А ты, твердоголовый, раз уж пришел, иди сюда, будешь помогать!

Дитирон послушно подошел поближе. Его примитивный разум четко делил всех живых существ на своих и чужих. Чужих он стремился как можно скорее убить (и съесть, если вкусно), своих же он старался защищать и помогать чем только можно. Джина была своя, поэтому он с готовностью выполнял любую ее просьбу. Ежов был чужой, поэтому он пытался его съесть. Потом детектив перешел в разряд своих и Дитирон перестал на него нападать.

- Значит, так, юнги! – закатала рукава Джина.