Экипаж

– задумчиво подытожил Моручи, снимая кепку. – Ла-иллаха-илла-алла...

Конечно, он сочувствовал бедному Толику, но не так, чтобы очень сильно. Трудно всерьез горевать о том, с кем познакомился только вчера. Капитан Моручи видел смерть бесчисленное число раз, сам прикончил немало разумных существ, так что еще один мертвец вызвал у него лишь легкое сожаление.

- Он-то им чем помешал? – недоуменно спросил он сам у себя, бросая последний взгляд на Анатолия Зверева и отправляясь разбираться с пленниками.

Двое пленных лежали на полу лицом вниз, руки в стороны, ноги вместе. Моручи забрал у них оружие, и теперь обыскивал одного из них, наступив правой ногой на кисть руки. Левым коленом он упирался в плечо, а ствол ди-кольта прижимал к голове.

- Только шевельнись, пристрелю, - холодно сообщил он второму, заметив, что тот недовольно морщится.

- Сержант... – довольно ухмыльнулся Святослав. – Ну никакого понятия о гигиене! Ты не волнуйся – я его заставлю отжиматься, - пообещал он. – Раза два...

- Так можно подвинуться?

- Нет! Лежать! За что поручика моего пристрелили?!

- Это не мы – это майор!

- Ага, майор... Отвечать на вопросы будем?

- Рядовой Роман Томо, личный номер 40-145-312-782! – гаркнул тот, которого обыскивали. – Это все, что я имею право сказать!

- Да мне больше и не надо, - хмыкнул Моручи, начиная обшаривать карманы второго. – Русское имя, японская фамилия... имперец! Сейчас вы мне все расскажете, ребята...

Пленные одновременно замотали головами. Кем бы они ни были, прежде всего они были имперцами. А имперцы гражданскими не бывают и на допросах так легко не раскалываются. Святослав это, разумеется, знал.

Моручи некоторое время пинал этих двоих, но это ни к чему не привело. Телепата у него при себе не было, мозгового сканера не было, сыворотки правды – и той не было. Конечно, существует еще и такое надежнейшее средство, как пытки, но оно, к сожалению, требует времени, особенно когда имеешь дело с имперцем. Это на редкость упрямая нация.

Времени у Святослава было мало. К тому же пыток он никогда не любил. Да и надобности раньше не наблюдалось – к его услугам всегда была Фрида, способная прочесть любой разум, как театральную афишу, написанную огромными буквами. Ну а когда дело касалось ментатов (даже самый слабый ментат умеет скрывать свои мысли), тогда... ну, тогда капитан вызывал Джину и дедушку Аарона.

Койфман не врал, что служил армейским раввином, только вот он «забыл» сообщить, что на Святой Земле семьдесят второго века религия превратилась в единственную реальную власть. И военные раввины на этой планете исполняли роль святой инквизиции, больше похожей на НКВД или Гестапо. Полвека назад Аарон Лазаревич улыбался так же приятно, как и сейчас... особенно когда загонял кому-нибудь иголки под ногти.