Фараон Эхнатон

— Верно, друг Нефтеруф! Именно к дворцовой междоусобице. Но в это жестокое время, когда голос людей, голос Кеми, имеет столько же силы, что и лягушечье кваканье, — даже небольшая дворцовая интрига кое-что да значит. Поссорились царь и царица. Дуются друг на друга царедворцы. Возлюбленная всходит на трон или к подножью трона (скажем, Кийа). Одни огорчатся, другие — обрадуются. Придется фараону выбирать какую-нибудь сторону, причем решительно. Если не успел еще сделать своего выбора.

— Надо думать, что победу одержит фараон…

— Скорее всего так. Есть на Востоке страна. Там змеи танцуют под звуки камышовой дудки. В той земле даже нищие мудры. Уподобься одному из них — ибо и сам ты нищ — и рассуди, да похладнокровнее. Значит, так: победу одержал фараон…

— Что делает Нафтита?

— Она удручена. Убита горем. Грызет от бессилия ногти.

— Не все, говорю, сказал. Где же ее гнев? Где ее друзья — явные и тайные? Они молчат?

— Учти: до поры до времени. Они замкнутся, уйдут в себя, прикусят языки. Но только на время. Их час пробьет!

Звезды описывают неведомый путь, точно нарисованные на огромном блюде. Они прочно привязаны друг к другу. Их союз нерасторжим. И это медленное вращение небесного свода привлекает внимание обоих собеседников.

— Ты видишь — звезды! Они на небе горят вечно. Их свет будет виден вечно. Представь себе, что так же вечен был бы царский двор со всеми царедворцами…

— Даже не заикайся об этом.! Одна подобная мысль может помрачить человеческий разум!

— Верно говоришь, верно. Стало быть, двор не вечен. И фараонова жизнь имеет начало и конец.

— Имеет, имеет, к нашей радости!

— А раз это так, то не надо пренебрегать ни одной перестановкой в созвездии дворцовом. Кийа и Нафтита — пусть при этом же фараоне — не одно и то же! Непременно, непременно что-то изменится. Пусть незначительное, едва заметное, но изменится! И вот тогда решай, как быть. Сейчас Нафтита усердная помощница фараона в делах государственных. А какой будет Кийа?

— А что же делать мне? Сидеть сложа руки?

— Но прежде надо удостовериться…

— Наше счастье в том, что люди — миллионы людей — равнодушны к тому, что делается во дворце.

— Нет, они не равнодушны. Их просто никто ни о чем не спрашивает. Люди как скоты: работают, пьют, едят, спят, размножаются, умирают. Дворец для них недосягаем, а власть фараонова слишком сильна.

— И все-таки люди есть люди. Их слово есть слово. Даже тайные проклятья их страшны.

— Поговорим о Ка-Нефер!

Она там. За стеной. Со своим молодым и сильным мужем. Они, кажется, о чем-то все еще шепчутся. А может, целуются? Вот скрипит половица под их циновкой. Раздается легкий вздох. И кашель. Мужской кашель… Она говорит. Она что-то говорит. А он молчит.