Фараон Эхнатон

Лучше поверь мне — ты всех умнее, рожденных во все месяцы года: и в месоре, и в хойяк, и в тот. Словом, во все, во все месяцы!

— Ты скрашиваешь мою обиду на месяц эпифи.

— И не бывало! — ответил солдафон, не поняв иронии. — Я бы тоже хотел родиться в один месяц с тобой!

Хоремхеб спросил хозяина: не будет чего сладкого? Лучше всего засахаренных фиников. И хорошо бы пирожное — ак. Которое с орехом, а тесто замешено на меду.

— Будет и ак, будет еще кое-что.

— После мяса жареного всегда хочется сладкого, — признался военачальник. Его сильная плоть могла бы потребовать и еще кое-что, от чего некоторых валит тотчас же наземь. Например, напитка уа-ам. Его готовят так: красное вино смешивают с белым. К ним добавляют крепкого пива и несколько ложек меда, настоящего, чисто пчелиного — бийт. В сосуд с этой смесью нарезают персиков, яблок или груш. Хлебать этот напиток истинное удовольствие, особенно если плоть крепка и совершенно здорова…

За сладким Хоремхеб спросил в упор:

— Что собирается делать новая госпожа Большого Дома?

— А я знаю, — не без грубого лукавства сообщил Хоремхеб.

Эйе отстранил пирожное, к которому и не притрагивался.

— Знаю, — повторил военачальник.

Хоремхеб сказал так, словно речь шла еще об одном куске пирожного ак, которое оказалось особенно вкусным:

— Отрывать головы. Как цыплятам. Сначала — тебе. Потом — мне. Потом Маху. И еще Туту. И еще…

— Постой, постой, — остановил его Эйе, — это что-то из сказок.

— Самых обыкновенных. Которые для детей.

— Прости, уважаемый Эйе, если чем-нибудь не потрафил тебе. Но мой долг — всегда говорить правду. Особенно тебе. Впрочем… — Хоремхеб поднял чарку. Поглядел на донышко. — Впрочем, может быть, все это сказки. Я же знаю, как любит тебя его величество. Он никогда не даст в обиду своего любимого семера.

— Он любит не только меня. Не менее горячо относится он и к тебе. Уж мне-то все хорошо известно, уважаемый Хоремхеб.

— Что делают два любимых семера его величества, когда они вместе? — Хоремхеб высоко поднял чарку. — Они пьют за его величество — жизнь, здоровье, сила! Пусть благой бог царствует сто лет в своем Большом Доме! Только сто лет! Не меньше!

«…Хоремхеб выдержал характер: ни словом не обмолвился о цели своего прихода. Однако догадываться кое о чем можно. Солдафону кажется — и не без основания, — что в Большом Доме что-то не ладится. В Большом Доме — большие недоразумения. Это ясно. Вознамерился ли Хоремхеб заручиться моей поддержкой или предлагает мне свою дружбу? Или предупреждает о какой-то опасности? Но какой? С ним ухо надо держать востро. Предаст тебя — и бровью не поведет. Всадит кинжал, не переставая улыбаться… И все-таки он чем-то серьезно обеспокоен…»

«…Этот Эйе притворяется сфинксом.