Фараон Эхнатон

Нефтеруф пожал плечами: это не его ума дело…

— Ты что-то хотел сказать, Нефтеруф?

— Я? Нет, ничего. И что мне говорить? Мое дело — маленькое: поди принеси воды! Помоги замесить глину. Вот мое дело. И еще: поскорее избавить вас от себя, чтобы самому стать на ноги.

— Слышишь? — обратился к жене Ахтой. — Наш гость, как видно, недоволен нами. Ему не терпится покинуть нас.

— Это правда? — Ка-Нефер сделала вид, что удивлена.

— Правда, но не совсем, — сказал бывший каторжник. — Мне хорошо здесь. И даже слишком. Это и служит причиной…

— Хорошее отношение к тебе — причина?! — вскричал Ахтой.

— Да. Не стоит испытывать терпения милых хозяев…

— Выпьем вина, — предложил Ахтой. — Оно улучшит состояние духа.

Нефтеруф не заставил себя упрашивать. Он прильнул к чарке, точно изжаждавшийся бородатый азиат.

Вскоре Ахтой и Нефтеруф покинули дом: их ждала работа в мастерской Джехутимеса.

Появление Шери в хижине Сеннефера было неожиданным. Парасхит даже не поверил своим глазам. Шери был без парика — пыльный и усталый, как каменотес. Его квадратное лицо, угловатые челюсти, ровный — без выступа — подбородок выдавали прежнего Шери — аристократа, человека воли и ума. Прямо с порога он объявил:

— Сюда явятся двое. Едва ли ты знаешь одного из них. Но при появлении другого ты не должен выказывать ни удивления, ни страха.

— Узнаешь в свое время.

— А тот… другой… кто он?

— Нефтеруф. Странное имя. Оно мало известно в долине Хапи.

— Это имя вымышленное. Носящий его сбежал из рудников. Человек из знатного рода был сослан в золотые копи. И сбежал. Он стал нищим. Его сородичи погибли или прозябают в горах. Они питаются ящерицами. И проклинают день своего рождения. Нефтеруф явился сюда для отмщения.

Шери поднял правую руку вверх. Он продолжал:

— Вот так, уважаемый Сеннефер: одни сделались парасхитами, другие — нищими, третьи одичали, как волки. Но всех их объединяет одно: ненависть к фараону, ненависть к имени его и ко всем единомышленникам его.

— И жажда мести, — добавил Сеннефер.

— Истинно сказано, уважаемый!

Парасхит усаживает гостя на циновку. А сам идет во двор.

Уже поздно. Город уснул. Погашены огни на главных воротах дворца. Первая ночная стража обходит опустевшие улицы. К дворцовой пристани уже не пристает ни единая ладья. Столичный перевоз в последний раз принимает запоздалых путников. К полуночи, к полуночи клонится время…

Вокруг хижины парасхита пустынно и темно. Мрачная тишина на земле.

Трижды обходит вокруг хижины Сеннефер. То постоит и прислушается к тишине, то припадет к земле и озирается, точно зверь в камышах Хапи. И, успокоившись, уходит к себе в хижину, чтобы сообщить Шери, что все спокойно. А когда послышались шаги на дороге, Сеннефер тотчас же предупредил:

Он вышел к порогу. И вскоре ввел Нефтеруфа.