Фараон Эхнатон

— У тебя есть доказательства?

— Да. Ты видела, как тлеет огонь в золе? Его не видно глазом. Если поднести ладонь на близкое расстояние, то жар дает о себе знать. Я полагаю, что в Кеми, в глубине его, тлеет нечто подобное. Но сквозь золу увидеть это не так-то просто. Ее величеству не мешало видеть сквозь толщу золы.

— Да, о Нафтите… Она помогала, она содействовала кое-что увидеть. То, что ускользало порою от его глаза.

Музыка доносилась отчетливо. Особенно с порывами ветерка, дувшего с Хапи. Заливались флейты. Точно соловьи…

— Я совсем не знаю Кийю, — почти простонала Тии. — Нет, я видела ее, она красива, привлекательна. Но больше ничего не могу добавить к этому. А ведь она — соправительница!

Царица произнесла это последнее слово с таким значением, что Эйе даже насторожился, может, старая царица знает больше того, что говорит? Не делится ли с нею сын заветными мыслями?

«…Да нет же, нет! Старая Тии, милая старая Тии никогда не лгала мне. Я помню, как однажды явилась ко мне, пренебрегая опасностью, чтобы сообщить наиважнейшую фараонову тайну о походе на хеттов. Тайну Аменхотепа Третьего, своего мужа… Тии не станет скрывать от меня и сейчас, если только владеет хотя бы малейшим секретом…»

— Он таится от меня, — пожаловалась Тии на сына. — Он молчит, как сфинксы в храмах Мен-Нофера. И я ни о чем не могу спросить, потому что она все время с ним.

Флейты залились веселой трелью. Только в Кеми способны играть подобным манером и услаждать слух своего владыки. Нет в мире лучше этих флейт!..

— Мне сообщили, Тии, что Нафтита сильно грустит. Она плачет тайком.

— Нафтита? Эта гордая дама? — Тии посмотрела на Эйе снизу вверх: маленькая, сильная женщина на мудрого мужчину — высокого и худого. — Если злые языки и сообщили это — ты не придавай никакого значения!

— Не злые языки, Тии, а твоя внучка. Принцесса Меритатон.

— Как? Эта девчонка?! — Тии топнула ногою. — Задам же я ей таску. И не посмотрю, что у нее муж.

— Не надо. Я уже сказал ей все что полагается.

— И очень даже внушительно.

— Кажется, уразумела.

— О бог великий наш, Атон! Как все мы малы и как обширен Кеми! Как же управлять им, если вокруг такие болтушки, такие легкомысленные дети!

Эйе не стал ее переубеждать. Напротив: он добавил, что детей, мол, вокруг развелось довольно много. Главная беда заключается в том, что дети эти — царственные. Если случится нечто ужасное, то кто поведет Кеми по дороге благоденствия? Кто?!

— Ты спрашиваешь меня, Эйе?

Ах, эти флейты! И эти арфы, чьи гордые, низкие звуки только что коснулись уха! Сейчас бы слушать да слушать их, вместо того чтобы…

— Тебя спрашиваю, Тии.

Эйе настойчив. Он желает услышать ее ответ. А ведь знает всё наперед.