Фараон Эхнатон

И царица обрадовалась, увидев дочерей, расположившихся на полке из эбенового дерева. Даже покойная Мактатон стояла здесь — живая среди живых.

— О, бог великий, — проговорила царица, — вот они! Они как бы просятся ко мне. Да, это они. И головки — все до единой — моих дочерей!

С этими словами она погладила принцессу. Ее волосы, смазанные благовониями Ретену и зачесанные назад. И перехваченные тугой лентой.

— Тебе не кажется, — сказала она Джехутимесу, — что головы эти немного странноваты?

— Так почему же чуточку не подправить их? Разве у тебя нет резца? Или мало помощников?

Ваятель покачал головой: нет — всего в достатке!

— Так что же, Джехутимес?

— Его величество забракует их.

— А я? Мое мнение — разве ничто?

Голова его крепко была посажена на шею. Такая четырехугольная голова на грубой крестьянской шее… Он сказал:

— В этом случае его величество прав.

Джехутимес заглянул в ее лучистые зрачки, на которых были изображены сотни иероглифов, одно созерцание которых — истинное блаженство для смертного.

— Твое величество, ты не права.

Она резко повернулась. Так резко, что одеяние ее, не будь оно крепко затянуто в талии, полетело бы в сторону. Шагов за десять. Подхваченное ветром.

Ее величество сияла, как утренняя заря над Восточным хребтом. Ноздри ее порозовели и расширились. Брови, подмалеванные древесным углем, добытым в Та-Нетер, уподобились двум крылам.

— Люблю откровенность! — Царица рассмеялась. — Люблю бесстрашие Джехутимеса. — Она обратилась к Ка-Нефер: — А ты?

Но ведь и Ка-Нефер была женщиной.

— Твое величество, бывают мужчины и побесстрашнее.

— Слово хорошее, хотя и не совсем правильное… Наверное, бывают.

Из-за серой занавески медленно вышел Нефтеруф. Такой могучий, такой сильный, как колонна в храме Атона, подпирающая тяжелую кровлю. Из-под бровей у него вырывались молнии, способные испепелить все живое.

Ее величество первый раз видела его. Совсем не знала его. Он так не походил на этих ваятелей, созидающих живые камни.

Нефтеруф поклонился в глубоком — глубочайшем, невиданно изысканном поклоне.

— Кто он? — спросила царица Джехутимеса.

— Твое величество, — поспешила ответить на ее вопрос Ка-Нефер, — если когда-нибудь вам понадобится раб, то более преданного не найдешь. Он ходил по улицам с маленькой обезьянкой. А сейчас месит глину. У славного Джехутимеса.

Ваятель утвердительно кивнул.

— Не кажется ли, — прошептала царица, — что он слишком статен для раба?

Ка-Нефер оглядела Нефтеруфа с ног до головы: «… В нем бурлит сила. Кипит, как вода, падающая с высоты на каменное ложе…».

— Твое величество, он будет преданней собаки.

— Это он говорил сам?

— Откуда же тебе это знать?

— Посмотри на него: эти глаза, сияющие, как молнии, эти губы, дрожащие от благоговения.