"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Катя вернулась домой, разгрузилась, поставила машину снова в гараж, засунула все покупки в холодильник и завела будильник на половину шестого утра.

Перед тем как снова уснуть, она послала по фейсбуку мейл подружке Анфисе «на Север», где та путешествовала и фотографировала, и сказала, что отбывает в подмосковный Электрогорск на неопределенное время в составе опергруппы по раскрытию преступления.

Подружка Анфиса – там, на Севере за Полярным кругом – тут же полезла в компьютер «гуглить» – смотреть, где это такой город в Московской области.

– Далековато, – написала она (это с Заполярья-то!) в чате фейсбука. – Я буду скучать, а ты там осторожнее.

Спрашивается, зачем вставать в такую рань – в половине шестого, когда на работу в Главк только к девяти, а ехать с родной Фрунзенской набережной до Никитского переулка на частнике от силы двадцать минут?

Но Катя все еще претворяла свой план в жизнь. Вскочив, она вытащила из кладовки сумку-холодильник и корзинку для пикников. Сама она ни тем, ни другим не пользовалась, все это пылилось в кладовке с тех самых пор, когда… когда они с мужем Вадимом Кравченко, именуемым на домашнем жаргоне «Драгоценным В.А.», перестали жить вместе – вот здесь, в этой квартире.

Сумку-холодильник, битком набитую бутылками с пивом, Драгоценный брал с собой, когда они с закадычным дружком Сергеем Мещерским собирались на рыбалку.

Катя смахнула пыль с крышки, проверила – не сломался ли чертов переносной холодильник – нет, работал. И от этого вдруг на душе стало так горько, она даже слезу смахнула. Вот вещи остаются, когда их непосредственный владелец сделал ноги.

Потом она решила на все это забить (в принципе во всей этой их истории с Драгоценным две трети ее вины) и отправилась на кухню. Как была босая, в шелковой ночнушке, повязала фартук, достала из морозилки то, что купила вчера в супермаркете, и…

Процесс готовки ее всегда пугал. Но на новой кухне (кстати, Драгоценный эту кухню еще не видел, как тут все переоборудовала, перестроила, поменяла) все «готовилось» вроде как само.

Да и сложного ничего она не замышляла – просто пожарить разное мясо. Гущин жить не может без мяса. Там, в Электрогорске, непременно ведь попрется старик в кафе или столовую за «отбивной» или шашлыком.

А еще он дует коньяк, особенно когда дело не ладится. А когда ладится, дует пиво, значит, попрется в местный пивбар.

Ничего, она попробует заразить его своей паранойей… ну не паранойей, а идеей, мыслью о том, что посещать общепит города, где снова орудует отравитель, не стоит.

Тот банкет в ресторане «Речной» так красноречиво за это агитирует…

На первое время привезенных с собой запасов еды хватит.