"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

 – Когда сбегаешь с места убийства, парень, что ж столько хвостов за собой оставлять?

– Я Даньку не убивал, я клянусь вам. Я был тут дома с мамой эти дни, у нас ремонт наверху начинается, мама хотела, чтобы я взял на себя переговоры с работягами, поэтому я приехал. А Данька не возражал, он… мне показалось, даже рад был, что услал меня, – Азаров смотрел то на мать, то на Катю, то на Долгова. – Я сам не знаю теперь, что происходит. За что его убили. Мы же не хотели ничего плохого. Я вообще думал, будто мы просто прикалываемся, все это из-за Верки… А теперь я даже не знаю, что думать. И я боюсь, когда я увидел его там, в квартире, мертвого, я…

– Вася, пожалуйста, расскажи нам все, – попросила тихо Катя. – Это очень важно.

– Конечно… мама, я им тоже все расскажу, как и тебе, хорошо?

Адвокат-мамаша опустила помповое ружье дулом вниз.

– Не распускай нюни, ты же мужик, – бросила она сыну. – И не ври по мелочам, ты это любишь, я знаю. Все пошли в дом. Переговоры продолжим там.

– А я вас недооценил, Катя, – усмехнулся Август Долгов. – Ловко вы его вычислили. Нам с Гущиным больше времени понадобилось.

– А где Гущин? – спросила Катя.

– Он со своим приятелем начальником МУРа поехал на Петровку, мы договорились, что я допрошу Азарова и вызову потом опергруппу из УВД, чтобы они забрали его.

– Вы решили задержать парня? Вне зависимости от того, что он нам сейчас расскажет?

– Мы все его видели на месте убийства, – сказал Долгов. – Так просто это уже не отбросишь. И потом, вам не кажется, что в вашей полицейской камере он будет в большей безопасности, чем на свободе?

– У вас есть конфеты с собой?

– Барбариски только, хотите?

– Дайте, пожалуйста, спасибо. – Катя развернула фантик. – Мне от сладкого тоже как-то стало думаться лучше.

– Это потому, что у вас, как и у меня, дефицит глюкозы в стрессовых ситуациях.

Мещерский взирал на них, как на ненормальных. От конфеты, предложенной Долговым, он отказался.

– Итак, – сказал Август Долгов, когда все они очутились в доме, в просторном холле, где и правда пахло ремонтом. – Когда ты, парень, видел Данилу Клочкова в последний раз?

– Мертвым в нашей квартире, которую мы снимаем. Сегодня, – Вася Азаров, едва сдерживая слезы, посмотрел на мать, на Мещерского. – Пахло, но я думал, что он просто упился на радостях вдребадан. Подошел, сказал – ну что, старичок? А потом увидел кровь и эти ужасные пятна у него на лице, он там пролежал все эти дни на полу. А я… и зачем я только уехал? Какого черта, мама, ты затеяла этот ремонт?!

– Не кричи на мать, – велел Август Долгов. – С какой такой радости твоему приятелю было упиваться?

Катя слушала, как он ведет допрос. И отметила, что допрашивает он сейчас по-иному, не так, как разговаривал со свидетелями раньше – с Мещерским, например.