"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Тут есть другой выход, точнее, вход.

Туннель окончился тупиком, и Лыков вынужден был вернуться на тот самый перекресток и выбрать другое направление.

В темноте он прислушивался к звукам. Немного звуков, но в могильной тишине они отчетливо слышны – где-то шумит вода и словно что-то гудит.

Лыков замер, весь обратившись в слух. Гудение… так работает мощный генератор. Надо идти на звук!

Шагая в темноте, он вспоминал ослепительное солнце Антарктиды, от которого болели глаза в феврале – на пике местного лета.

На станцию «Восток» он больше уже никогда не вернется. А куда поедет, когда все… да, когда все это окончится благополучно, нет, когда все окончится полным триумфом, ради которого все и затевалось, обдумывалось, взвешивалось как на весах, планировалось, исполнялось?

Они никогда не встретятся с сестрой Анной. Это решено. Она так захотела, и он подчинился. Но ведь можно жить там, где она, не показываясь ей на глаза. В Бельгии, где теперь она и ее муж, и их дети… В Бельгии много тихих городишек. Он купит дом поблизости и осядет там. У него будут деньги, много денег. Очень много денег.

И он распорядится всеми этими капиталами, но потом, после… сначала он просто тихо поживет там, в Бельгии, где сестра… где любимая обожаемая его сестра… рядом с ней и одновременно не показываясь ей…

Наслаждаясь близостью… пусть такой, если к иной путь заказан.

Иван Лыков остановился, прислонился плечом к холодной бетонной стене. Ему казалось, что все это он давно забыл, уничтожил в себе, как заразу. Уезжая в Антарктиду, бросая все, отряхивая прежний прах…

В бетонную стену прямо на уровне его глаз вбита стальная скоба, придерживающая толстый кабель.

По кабелю он и пошел дальше и снова уперся в железную дверь в стене.

Он решил вскрыть эту дверь. Не блуждать больше по подземелью в потемках.

Металл в этой двери намного толще, почти сейфовая броня.

Иван Лыков достал все необходимые для взлома инструменты. И начал работать.

С него лил градом пот. Он давно уже разделся, сбросил куртку, остался в одной футболке, потемневшей на груди и под мышками.

В воздухе стоял густой запах нагретого металла. Два сверла сломалось, Лыков поранил себе руку зубилом, наскоро замотал рану платком и продолжил работу.

Прошло еще полчаса. Возможно, профессиональный медвежатник вскрыл бы эту дверь намного быстрее. Но у Лыкова ушло на все час сорок пять минут.

Когда дверь поддалась, он в изнеможении опустился на пол, покрытый металлическими опилками.

Без отдыха такой прорыв не осилить.

Он не знал, что ждало его за дверью, но верил, что работа его не напрасна. По всем расчетам, по всей информации, которую он собирал по крупицам.

Иван Лыков выкурил сигарету, а затем распахнул вскрытую дверь.