"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Молодой официант из обслуживания в номерах, доставивший по их звонку обед из ресторана, с великим изумлением, украдкой наблюдал за ними, сервируя стол, откупоривая бутылки с минеральной водой.

Мальчик с периферии, как и вся обслуга, он привык видеть людей этого возраста в очереди в сбербанк за грошовой пенсией или штурмующих пригородную электричку с коробками рассады. Но эти старухи, эти дамы отличались от всех старух, от всех пожилых, которых он когда-либо видел. И дело заключалось не в их деньгах, которыми они откровенно бездумно сорили. А в чем-то ином.

Перебравшиеся из палаты кремлевской больницы в номер люкс отеля «Украина», они были заняты только собой. Здесь их ушей достигли траурные вести, но они окончательно замкнули свой слух для бед и несчастий.

Они твердо знали, что проживут остаток жизни прекрасно – только вместе, только вдвоем.

Молоденький официант сервировал стол у окна между двух кресел, оттуда можно любоваться потрясающим видом на город во время обеда.

– Что ты нам привез? – спросила Адель Захаровна Архипова.

– Все, что вы заказали.

– Умница, Роза, ты только глянь, какой он ловкий.

– Дай ему на чай, – сказала Роза Петровна, мешая карты. Она уже хотела есть, тучная плоть требовала свое.

Адель Захаровна достала из портмоне деньги.

– Вот, купи себе что-нибудь. Служи хорошо. Мы позвоним, когда закончим. Мне тут определенно нравится. Роза, любовь моя, а тебе? Как все красиво сервировано, попробуем, каково на вкус. Надеюсь…

– Да, мадам, я слушаю, – юный официант вытянулся в струнку.

– Надеюсь, ты нас не отравишь?

Природа-вседержительница скоро изменит все, что ты видишь, и создаст что-нибудь другое, а затем и еще что-нибудь новое, дабы вечно юным пребывал мир.

Свет и тьма льнут друг к другу. Солнце и непроглядный мрак, там, на многокилометровой глубине, жаждут соединиться, вонзиться сияющими лучами, сковать холодом вечной ночи, окутать тенью, сокрыть, утащить на дно, вспороть вспышкой света, зажигая солнечный огонь глубоко внутри. Чтобы свет захлебнулся тьмой, чтобы тьма забеременела светом, поглощая друг друга без остатка, растворяясь, источая новые соки, высекая искры из скал, взбаламучивая пески, преображаясь, затихая на мгновения и снова вскипая от страсти.

И только льды преграда любви.

Песни китов в океане, там, за границей льдов.

И солнце, что слепит глаза без пощады в разгар антарктического лета в месяце феврале.

Да, совершенно точно. Стояло лето в разгаре, а на календаре – февраль. И с этим приходилось считаться Ивану Лыкову – старшему инженеру-механику. Он давно уже привык к подобным вещам: календарь наоборот, сюрпризы Южного полушария. И этот огненный шар над горизонтом, и относительно «легкий» полуденный морозец этак в тридцать пять градусов.