Екатерина Арагонская. Истинная королева

– Молю, чтобы Господь простил моему супругу-королю все причиненное мне зло и чтобы божественная мудрость вывела его на верную дорогу, – вслух произнесла она. – Молю, чтобы Господь дал утешение моему ребенку, когда я умру.

Все собрались вокруг одра Екатерины. Даже сэр Эдвард и сэр Эдмунд пришли засвидетельствовать момент ее соборования. Все стояли на коленях. Екатерина почувствовала, как епископ мажет миром ее глаза, уши, нос, губы и руки.

– Этим святым помазанием и своей высочайшей милостью да отпустит тебе Господь все прегрешения, которые ты совершила взглядом, слухом, вкушением запахов, языком и прикосновением, – донеслись до Екатерины слова священника. – Святым таинством человеческого спасения да смягчит всемогущий Бог твои наказания в настоящей жизни и в грядущей, да откроет Он для тебя врата рая и да приведет к вечному блаженству.

Последний обряд свершился. Она была готова к уходу. Боль как по волшебству исчезла, и Екатерина смогла уснуть.

Когда она проснулась, придворные все еще сидели вокруг нее. Был день. Ей казалось, она где-то далеко, вознеслась на другой уровень бытия. Если это смерть, то уплыть в нее будет легко.

Постепенно она ощутила, что все меняется – происходит тихое угасание, не пугающее, а безмятежное. Но даже в этот момент она не забывала о своем долге – показывать добрый пример. С детства ее учили, что христианину важно с достоинством встретить смерть.

– Господи, я вручаю в Твои руки свою душу, – прошептала она и почувствовала, будто падает в темный тоннель.

Он все тянулся и тянулся, но в дальнем его конце она увидела младенцев: они простирали к ней руки. И еще там были крылатые ангелы, которые манили ее к ясному свету. Это было прекраснее всего, что Екатерина когда-либо видела.

И она понимала: этот свет есть любовь и он есть покой.

От автора"

"Рассказывая историю Екатерины Арагонской, я не отступала от того, что зафиксировано в исторических источниках. Я взяла на себя писательскую смелость и рельефнее вылепила некоторых второстепенных персонажей. Приношу извинения тени имперского посла Юстаса Шапуи за то, что придумала несколько его писем и вложила в его уста отдельные слова других людей. Я излагала цепь событий с точки зрения Екатерины, а потому мне приходилось учитывать, что ей было о них известно и как, особенно в годы изгнания, она получала информацию о происходящем. В это время Шапуи был для нее главным каналом связи с миром. Тем не менее многие процитированные в тексте письма – подлинные, хотя иногда я слегка осовременивала язык. То же утверждение верно и в отношении существенного числа диалогов.