Екатерина Арагонская. Истинная королева

Екатерина задержала дыхание и молилась, как никогда прежде, пока перерывали ее вещи.

Советники не нашли ничего, чем были весьма раздосадованы. Герцог Норфолк с разгневанным видом орал на Екатерину:

– Мы знаем, что вы поддерживаете связь с императором и его посланником! Будьте уверены, ваши интриги не останутся без внимания, а потом настанет час расплаты!

Екатерина стояла, трепеща. Грудь сдавило от острой боли, сердце бешено колотилось.

Норфолк придвинул свое лицо прямо к лицу Екатерины:

– Если Господь заберет вас и вашу дочь к себе, весь этот спор закончится, никто не будет выражать сомнений по поводу брака короля и законности его наследников!

В глазах герцога светилась такая злоба, что Екатерина дрогнула.

– Вы явились сюда, чтобы изводить больную женщину, господа? – с вызовом бросила она. – Стыдитесь! Я не совершала измены. Всегда желала королю только блага.

– Вам следует знать, что ваш бывший исповедник отец Форрест в тюрьме и в очень тяжелом положении – приговорен к сожжению.

Рука Екатерины взлетела ко рту.

– Что он сделал?! – в отчаянии воскликнула она.

– Открыто противился главенству короля над Церковью и выступал с речами. Мы подумали, мадам, следует предупредить вас, что случается с теми, кто вызывает неудовольствие короля.

Когда Норфолк уходил, оставляя Екатерину едва не убитой горем от этих ужасающих новостей, в его глазах горел ехидный огонек. Ночью Екатерина не могла уснуть. Она послала за епископом Лландаффом, отчаянно нуждаясь в духовном руководстве.

– Я не могу найти успокоения, пока не напишу отцу Форресту, – сказала она своему духовнику.

– Тогда пишите, дочь моя. Это поможет вам обоим. И помните: быть призванной на борьбу во имя любви Христовой и истины веры – большая честь.

Никогда еще письма не давались Екатерине с таким трудом. Чем утешить человека, который вот-вот встретит самую чудовищную смерть? Советовать стойко держаться перед лицом уготованных ему недолгих мучений? Уверять в вечном блаженстве? Но потом вдруг Господь надоумил ее, и перо запорхало по листу.

О отец мой, Вы счастливец, которому милостиво даровано, приняв самую мучительную смерть во имя Христа, исполнить до конца предназначение Вашей праведнейшей жизни и плодотворных трудов. И, увы, мне, Вашей несчастной, надломленной дочери, которая в годину одиночества и безмерных душевных страданий должна лишиться такого отца, любимого мной во Христе. Признаюсь, меня поглощает великое желание умереть вместе с Вами или прежде Вас, и я готова заплатить за его исполнение любым количеством самых ужасных мучений.

Она написала ему, что больше никогда не позволит себе никаких радостей в этом ничтожном и бессчастном мире.