Её (мой) ребенок

— Зачем ты ее туда отправил?!

— Ну ты же вопишь, как сумасшедшая, перепугала бы ее к черту!

— Капец… Почему я здесь?

— Ты… — нагло вру я: — Захотела поехать со мной.

— Ты сказала, что я хорошенький… — тяну ее за прядь.

— Это в меня явно какую-то лютую дурь вкачали!

— Обниматься лезла… в любви признавалась…

— Иди к черту! Это неправда.

— Ты вообще мне много интересного сказала.

— Знаешь что, Айдаров, — присаживается. — Мне кажется это подло, воспользоваться ситуацией и вытягивать что-то из человека, пока он не в себе. А потом бравировать этим.

— Нет… Я не бравирую. Хочешь, я мгновенно сравняю счет?

Игровое настроение откладываю на полку. Это так… скорее психологическая защита. Внутри у меня гораздо мощнее бьётся совсем другое. Бьётся так, словно лупит по боксёрской груше. Больно…

Набираю в разламывающую грудь воздуха.

— Я до сих пор тебя очень сильно люблю. И мне не стрёмно признаваться в том, что я чувствую.

Меня скручивает от ощущения пустоты и безответности. Лицо неконтролируемо подрагивает.

Завариваю на кухне чай, оглядывая ее словно в первый раз. Потому что Марьяна увидит в первый…

Честно сказать, я немного забил на квартиру. Сложно мотивировать себя довести ее до ума, когда это никому не надо, а ты возвращаешься домой только ночевать.

Лена периодически пытается навести здесь уют. Другим эпизодически здесь появляющимся женщинам я не позволяю хозяйничать.

Но сестрёнка потихонечку феячит, когда заходит в гости.

Шторки… Цветок на подоконнике… Красивые полотенца в цвет штор, оригинальная вазочка с конфетами на столе… скатерть…

Дверь в ванную открывается. Поджав травмированную ногу, Марьяна хмуро оглядывается.

— Я сама… — держась руками за косяк, морщась и шипя, потихонечку перебирается в коридор.

— Прекрати, Кошкина. Не момент для демонстрации независимости.

Подхватываю на руки, заношу на кухню. Усаживаю на кресло у балкона.

— С молоком, без сахара? — вспоминаю я.

— Ты сделал сырники?! — скептически дергает бровью, разглядывая кухню.

— Ты притащил меня в квартиру, где живёшь с женщиной?!

Ухмыляясь, делаю ей чай.

— Да ладно? — демонстративно поднимает полотенце с синими цветами. — Ты бы выбрал «клетку».

Это — да. Я бы выбрал клетку. Помнит…

Кладу ей на блюдце сырник. Пододвигаю кресло к столу. Ставлю перед ней свою большую чёрную кружку. Мог бы налить в другую, конечно. Но мне хочется прикосновений. Даже таких.

— Почему не женился? — смотрит на мою кисть.

«Иди к черту!» — взрывает меня внутри.

Я в любви признаюсь, она словно издеваясь, задает мне идиотские вопросы! Ты глухая, Кошка? Не слышала, что я сказал?

— Я ж только «по любви», Кошкина, женюсь, — ядовито колю её. — Так как ты я не умею.

— Это не твоё дело, — тяжелеет голос.