Её (мой) ребенок

Так как мы забываем поливать, и они засыхают.

Алёнка протискивается за креслом Медведева к окну. Он машинально подкатывается к столу, не отвлекаясь от работы. Выливает воду в цветок.

Включаю диктофон, снова углубляюсь в работу. Но взгляд все время ищет девочку, пытаясь разглядеть сходства. Их очень много…

На столе у Колькова — две конфеты. Любопытный нос Алёнки притормаживает возле них. Она ловит взгляд Гены. Разговаривая по телефону, он улыбается и двигает конфеты к ней.

— Спасибо! — прячет обе по карманам.

Поставив локти на невысокий подоконник, скучая, смотрит в окно. Причмокивая жует конфету.

На какое-то время отключаюсь от нее, погружаясь в работу.

— Ой!.. — испуганно.

Мы с Медведевым синхронно разворачиваемся.

На ее малиновых штанах, на левой брючине большое мокрое пятно, а на правой — маленькое, коричневое. Судя по всему от растаявшей в кармане конфеты.

На пол тонкой струйкой с подоконника часто капает вода из чашки, в которой стоит горшок с кактусом. Беспомощно хлопает ресничками.

Ох, поливальщица! Увлеклась…

— Алёнка!.. — озабочен тру виски.

Морщась лезет рукой в карман, брезгливо доставая растаявшую шоколадную кашу вперемешку с оберткой.

Стояла она, прижавшись к батарее… видимо конфета растаяла.

— Что с тобой делать?

Покаянно вздыхает синхронно со мной.

— Не ругайся… — преданно смотрит мне в глаза. — Оно само.

Мужики сочувствующе переглядываются.

— Крольков, ты у нас самый опытный. Чего делать теперь?

Не так давно Гена женился. И теперь у него есть дочка Мила, на пару лет постарше Алёнки. Дочь его жены Галины от первого брака и несостоявшаяся хозяйка Гаврюхи.

— Хм… Застирывай пятно… развешивай сушиться на батарее…

— Может, новые купить? — с сомнением смотрю на шоколадное пятно.

— Может, Машу попросить забрать её? — предлагает Медведь, смотрит на часы. — Через два часа освободится.

— Не надо меня, забрать! — жалобно. — Мы к маме поедем!

Переводит на меня тревожный вопросительный взгляд.

— Обязательно! Снимай штаны…

Аленка остаётся в колготках.

Ставлю ее с ногами на своё кресло.

Стоя в «предбаннике» мужского туалета стираю жидким мылом пятно. Вода едва теплая и отстирать нереально, конечно. Выжимаю. И разворачиваясь на звук открывающейся двери машинально встряхиваю. Брызги летят прямо в ошалевшее от моей наглости лицо Брагина!

— Извините, товарищ майор.

Обтекает, стирая с лица тыльной стороной кисти капли, не моргая смотрит мне в глаза.

По нашему майору очень легко понять, когда он в гневе. Его лицо наливается красным. И сейчас оно в цвет Алёнкиным штанам. А я, судя по всему, бледнею, так как моё лицо немеет.

— Айдаров… — вижу, как его губы беззвучно двигаются, но каждое ругательство легко считать.

Сжимая в руках мокрые штаны, вылетаю в коридор.