Эйгор. В потёмках (СИ)

— Это уникальный артефакт, созданный мной лично! Единственный, в своём роде. Оружие, которого больше ни у кого нет!

Спустя мгновение, чуть тише добавляет.

— Вернее, были ещё мастера, делающие похожие. Возможно, у некоторых, они получались даже получше. Но, где ты сейчас найдёшь их работы? Ни самих мастеров, ни артефактов — всё сгинуло. А этот — вот, лежит у тебя в руке.

— Так для чего он всё-таки предназначен?

Призрак опускает взгляд на своё изделие и несколько мгновений, как будто любуется им.

— А ты сам как думаешь? Перед тобой один из величайших магов призыва — что он мог изготовить?

Поняв, что я не собираюсь отвечать, раздражённо вздыхает.

— Это артефакт для призыва, на случай, если у тебя нет времени, чтобы использовать даже полевую магию. Достаточно вонзить сталь в живое существо и он всё сделает сам — выкачает из него силу, пробьёт грань между мирами и образует массовый прорыв. Минус в том, что у тебя не будет возможности заключить договор с призванными или установить контроль — они воплотятся самостоятельно, а действовать станут хаотично. Но есть и плюс — никакого следа твоей личной магии, который могли бы обнаружить. Количество призванных и длительность действия прорыва зависят от того, до какого человека тебе удастся добраться. В любом случае — минимум, штук десять существ в наш мир пробьются, даже если ты воткнёшь нож в бок крестьянина.

С куда большим интересом разглядываю оружие, присматриваясь к нему. Замечаю, что красный минерал, из которого сделана рукоять, полность испещрён крохотными символами — руны и ксоты, нанесённые прямо на камень. Более того — подойдя ближе к светильнику, понимаю, что символы есть и внутри самой рукояти. Эйкар, подлетевший следом, довольно ухмыляется.

— Пять слоев камня, наложенные поверх друг друга магией. На каждом — свой набор символов. На самом лезвии их почти нет, только на той части, что утоплена в рукояти. Её ты лучше обмотай чем-то, чтобы прикрыть.

Пересказываю описание артефакта остальным и лица всей троицы меняются. Джойл смотрит на нож с лёгким испугом, а вот Канс и Айрин явно заинтересованы. Виконтесса задумчиво уточняет.

— А если его найдут при тебе? Магия призыва ведь под запретом.

Возмущённый Эйкар взмывает под потолок, откуда раздаётся его голос.

— Мою работу не обнаружит ни один из защитных артефактов. Конечно, в тронный зал я бы с ним не совался — всякое может быть, там стоят артефакты, которые создавали ещё сами схоры. И в покои ректора тоже лучше не заходить. Но это самые защищённые места во всей империи. Больше его нигде не смогут зафиксировать.

Подняв на него взгляд, невольно усмехаюсь. Похоже, призрак и правда гордится своим творением.