Эйгор. В потёмках (СИ)

— Рассказывал, почему его туда засунули?

На этом моменте чуть теряюсь. Я ведь, действительно не узнавал у призрака, как именно он оказался в шкатулке. И кто его там запер.

— Если честно — об этом я не спрашивал. Но при случае поинтересуюсь.

Виконтесса задумчиво хмурится.

— А магия призыва? Как он смог привести к нам демона? Её уже давно не изучают.

Вздохнув, понимаю, что разговора на животрепещущие темы не избежать.

— Он провёл в заточении полторы сотни лет. В его эпоху, призыв ещё был разрешён и активно изучался. К тому же, там не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд.

Дальше пересказываю им всё, услышанное от Эйкара. О мире, который отделён от этого тонкой гранью и существах, там обитающих. Упоминаю и причины, по которым те слетали с катушек, устраивая кровавый хаос при появлении. Закончив, слышу удивлённую реплика Тонфоя.

— Как-то, его версия очень сильно разнится с официальной. Отец правда только один раз упоминал демонов — сказал, что они сыграли важную роль в Войне трёх императоров. Дальше на эту тема общаться не стал. Но, сколько помню — газетчики всегда писали о демонах в негативном ключе. А простой народ их и вовсе ненавидит до дрожи в руках.

Джойл, на лице которого отражается смятение, тянется к бутылке хирса, а Мэно задумчиво произносит.

— Война всегда двигает науку вперёд. Возможно призыв показался императору слишком опасной областью магии, оттого и попав под запрет?

Тонфой задумчиво наблюдая за тем, как мой сосед доверху наполняет бокалы алкоголем, отвечает.

— Может и так. Правда, не совсем понимаю, как он смог убедить магов отказаться от призыва. Вернее, даже не так — непонятно, почему они настолько строго блюдут договорённости. Сторна Эйгора уже давно нет, у власти регент, трон под которым вовсю шатается. А никто из магов даже не заикается о том, чтобы вернуть магию призыва в число изучаемых дисциплин. В конце концов, это можно сделать и втихую — не обязательно получать чьё-то разрешение.

Подняв бокалы, вливаем в себя солидные порции алкоголя и мысли Канса быстро переключаются на другое направление, скатываясь в обсуждение пострадавшей от призванного, Морны. Правда, в основном парень жалеет, что не присутствовал при этом зрелище лично. От этой темы плавно переходим к тому, как это будет преподнесено аристократии, а Тонфой и Мэно заключают пари, споря на ящик вина о том, какое количество газет попробуют затронуть ситуацию с принцессой в своём следующем выпуске.

За разговорами, постепенно приканчиваем обе бутылки хирса и отправляемся в общежитие. На этот раз, уверенно направляюсь в комнату виконтессы. Как только закрывается дверь, чувствую как тонкие пальцы принимаются расстёгивать на мне одежду. Спустя несколько мгновений мы уже опускаемся на постель.