Эйгор. В потёмках (СИ)

— Я, маг империи Норкрум, поступивший учиться в университет Хёниц, торжественно обещаю никогда и ни при каких обстоятельствах не разглашать любые факты и детали своего обучения никому кроме магов, обучавшихся здесь или преподавателей учебного заведения. Включая данные о программе подготовки, занятиях, экзаменах, практических испытаниях, смертях во время обучения, замене тел студентов и восстановлении их разума, любых деталях занятий или жизни в университете, нарушающих законы империи и используемой литературе. Отныне и впредь обещаю не говорить об университет Хёниц абсолютно ничего, что могло пролить для непосвящённых свет на то, как и чему здесь учат студентов.

Замолкнув, удивлённо смотрю на старика. Тот уже вытаскивает кусок металла из чаши и протягивает мне.

— Возьми. Это твой личный жетон. Потеряешь его в течение первого месяца — выкинут из Хёница навсегда, предварительно стерев память. По нему ты сможешь пройти на занятия, в столовую и общежитие. Это как уникальный именной пропуск, без которого ты для преподавателей и служащих Хёница — пустое место.

На этой фразе он сбивается и задумчиво чешет голову.

— Только странно, что он не назвал твоего имени. Такое порой бывает, когда люди сами не уверены, как их точно зовут. Но обычно это крестьяне, которых всю жизнь по кличкам звали, а не сыновья дворян.

Сразу же хлопает себя рукой по лбу.

— Я и забыл — ты же бастард. Тебя может до этого кликали «графским отродьем» или там «тупоголовым дебилом», вот чаша имя и не распознала.

Судя по его довольной ухмылке, основной смысл фразы — задеть мою нервную систему. Стараясь не повестись на провокацию, молча сижу, держа правую руку около револьвера. Поняв, что от меня не дождаться реакции, преподаватель угрюмо вздыхает.

— Скучные пошли студенты. Вот раньше кого из хёрдисов так заденешь, они на дыбы становились — за оружие давай хвататься, карами грозить, чуть ли не личную гвардию отца обещали сюда выслать. Даже бастарды. А теперь вон — сидит, глазами меня пилит и молчит, как утка.

Ещё раз вздохнув, уже тише продолжает.

— Ладно, теперь посмотрим, какой у тебя там айван.

Сразу после этого вытряхивает на стол горстку камешков из небольшого мешка и подталкивает их ко мне.

— Давай, возьми их в руку и сожми хорошенько.

Когда делаю, как он сказал, поворачивает голову в сторону выточенной из камня рамы, похожей на зеркальную и принимается ждать. Спустя секунду, понимаю, что внутри неё появляются какие-то странные фигурки, чем-то отдалённо напоминающие музыкальные ноты. Какое-то время Тескон вглядывается в них. Дождавшись, пока те сложатся в цепочку, принимается смеяться. Заливается диким смехом секунд сорок, похрюкивая и хлопая рукой по столу.