Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

В следующий миг перед его глазами появился тетрадный лист, на котором были наклеены крупные буквы, вырезанные из газеты. Надпись емко и вместе с тем лаконично предупреждала: «Если еще кого-то тронешь — убью.»

А потом раздался громкий хруст и правую руку Никитина пронзила адская боль. Он крепко сжал зубы и отчаянно взвыл. В следующий миг нападавший, так и не проронив ни слова, убрал ногу со спины Никитина и бесшумно исчез за дверью сарайки.

В руке скорчившегося на полу подростка словно бы поселилась орда горных гномов, которые своими железными кирками безостановочно долбили в сломанную кость. Никитину казалось, что он сейчас свихнется от боли. Вся его наглость и бравада мигом куда-то испарились. Он с трудом поднялся на ноги, пошатываясь вышел из сарайки и, прижав к груди сломанную руку, поспешил домой. Единственным его желанием сейчас было, чтобы эта нестерпимая боль поскорее прекратилась.

Семен Геннадьевич не любил по выходным сидеть дома. Особенно летом. И это неудивительно, ведь у Семена Геннадьевича на берегу Волги был свой лодочный гараж в придачу с добротной моторкой. Эта была его гордость, его страсть и его увлечение. Все свои летние выходные он проводил здесь, на солнечном песчаном берегу или же, закинув удочку, мерно покачивался в лодке посреди огромной, размеренно текущей реки. И сегодняшний день не был исключением. Семен Геннадьевич отхлебнул из кружки холодного пива и вальяжно развалился в старом кресле, блаженно поглядывая на блики солнца, играющие на водной глади.

— Привет, Геннадьич, — услышал он вдруг знакомый голос.

Обернувшись, он увидел Юрку Смирнова. Они работали в одном цеху на Моторном заводе и были закадычными приятелями. Юрка, как всегда, был при параде: черные, до блеска натертые гуталином ботинки, белая рубашка и темные, идеально выглаженные и отпаренные брюки, а в руках — коричневый саквояж. Странно было видеть его на Волге в такой весьма не пляжной одежде.

— Привет, Юрка, — удивленно ответил Семен Геннадьевич. — Ты чего тут? Просто так или по делу?

— По делу, Геннадьич. Слушай, выручай! Мне к сестре в Брагино надо съездить. Дело срочное. А завтра в четыре утра на работу вставать, сам знаешь. Можешь меня быстро до того берега подбросить? Я оплачу. — И Юрий Александрович протянул другу голубовато-серую пятерку. — Только это, если что, ты меня не видел. — И он заговорщически улыбнулся.

Семен Геннадьевич сделал три больших глотка холодного пива, глаза его тут же радостно заблестели, и он, хлопнув себя по бедрам, бодро поднялся с кресла.

— Да не вопрос! Поехали, Юрка! К сестре, к любовнице, к кому угодно! — многозначительно глянув на друга и подмигнув, воскликнул он. — Я и сам сейчас собирался прокатиться. А деньги убери.