Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Тот удивленно мотнул головой и усмехнулся. А в следующую секунду, когда он увидел, что моя рука потянулась к колкам, он предостерегающе прикрикнул:

— Не трогай! Я ее целый час настраивал.

Похоже было на то, что батя взялся за настройку инструмента после того, как оприходовал баллон пива. Гитара звучала отвратительно.

— Пап, ты мне доверяешь? — улыбнувшись, сказал я и посмотрел отцу прямо в глаза.

Отец вновь удивленно посмотрел на меня. Раньше я себя так дерзко в его присутствии не вел. После продолжительного молчания он ответил:

— Если ты мне ее расстроишь, всю неделю дома сидеть будешь, понял? — его брови грозно сошлись к переносице.

— А если еще лучше настрою? — нисколько не смутившись, спросил я.

Отец покопался в кармане и что-то мне протянул.

— Тогда вот, рубль получишь, — и он показал мне металлический олимпийский рубль 1977 года.

— Договорились, — широко улыбнувшись, ответил я.

И тут вдруг в комнату заглянула мама.

— Егор, иди кушай, а то суп остынет, — с беспокойством поглядев на отца, сказала она.

— Мам, я сейчас, только гитару настрою.

— Ч-что? — заикнувшись спросила мама со все возрастающим беспокойством в голосе.

Она знала, как легко впадал пьяный отец в бешенство из-за всяких мелочей.

— Все будет хорошо, мам, — попытался успокоить я ее.

— Люсь, да все хорошо. Иди, присядь, — вполне миролюбивым голосом произнес отец и похлопал рядом с собой по кровати.

Мама не посмела ослушаться и приблизившись, уселась на краешек кровати.

А я начал настраивать гитару с удовольствием наблюдая за все более расширяющимися от удивления глазами отца. Весь процесс заняла у меня от силы минуты две. После этого я вновь взял аккорд Am и провел большим пальцем по струнам. Звук был получился чище и гармоничнее.

— Ну-ка, дай-ка сюда! — Батька осторожно выхватил у меня инструмент и взял несколько аккордов. — Как это ты… Как это у тебя получилось? — ошарашенно спросил он и тут же протянул мне рубль.

Мама, увидев реакцию отца наконец-то улыбнулась. Нечасто у меня получалось удивлять своего родителя, и у мамы даже голос наполнился гордостью.

— Смотри, какой у нас вундеркинд растет, — ткнула она отца локтем в бок.

— А сыграй-ка нам что-нибудь, вундеркинд, — пытаясь, видимо, вернуть себе пальму первенства, потребовал отец и протянул мне гитару.

Отец мой родился в 1938, а батя его, мой дед, погиб под Сталинградом в 43-м. Великая отечественная оставила неизгладимый отпечаток на отцовских жизни и душе. Так что Юрию Александровичу — именно так звали моего отца — приходились очень по сердцу песни на военную тематику.

И поэтому, недолго думая, я затянул «Комбата» Любэ. Голосок у меня, конечно, был так себе, но зато с душой. Во время припева у отца из глаз непроизвольно брызнули слезы.